Объявив внеблоковость, украинская власть одновременно задекларировала намерение интегрировать Украину в европейскую систему безопасности. Однако реальные шаги скорее свидетельствуют о реализации операции по самоуничтожению отечественных Вооруженных сил.

Украина до сих пор находится в «серой зоне» континентальной безопасности, зажата между двумя блоками: НАТО (ЕС) и Россией (ОДКБ, ЕврАзЭС, Таможенный союз). Официально задекларировав внеблоковость, нынешняя отечественная власть одновременно заявила о намерении интегрировать Украину в европейскую систему безопасности. Соответствующие положения содержатся в тексте Соглашения об ассоциации между Украиной и ЕС. Однако ограниченность реальных шагов к европейской интеграции, недофинансирование развития Вооруженных сил Украины (ВСУ), а главное – отсутствие стратегического видения у официального Киева оставляют наше государство за бортом коллективной безопасности в условиях усиления давления России угрожающего ее суверенитету.

Европа как фактор безопасности

Европейское пространство, по мнению ведущего эксперта по делам интеграции и внешней политики ЕС Яна Техау из Центра Карнеги, становится все более уязвимым. На безопасность Европы сегодня существенно влияет функциональный кризис НАТО как основного ее провайдера. Если сравнить абсолютные расходы на оборону и численность Вооруженных сил, то можно увидеть, что Соединенные Штаты далеко не устранились от глобальной роли и ответственности, впрочем, ожидают активного участия других членов в поддержании коллективной безопасности. Между тем оборона европейских стран уменьшается. Завис и вопрос дальнейшего расширения НАТО: неизвестно, действительно ли новое правительство Грузии Бидзина Иванишвили будет придерживаться своих евроатлантических интеграционных заявлений.

К сожалению, некоторые последние миссии НАТО продемонстрировали его существенные функциональные прорехи: в частности, Германия и ряд других стран-членов не согласились участвовать в военной операции в Ливии 2011 года. Хотя миссия против Муаммара Каддафи показалась успешной, она также обнажила проблемы с вооружением и обеспечением европейских армий. Проблемой является и длительная операция стран НАТО в Афганистане. У европейских союзников США постоянно не хватало снаряжения, транспорта, медицинского и поисково-спасательного обеспечения. Франсуа Олланд отказался от обещаний своего предшественника Николя Саркози не выводить французские войска из Афганистана до конца 2013-го, и здесь остается только контингент из 543 их солдат. Большинство военных (сейчас их насчитывается чуть более 100 тыс.) должны быть выведены из страны до 2014 года.

Все же Организация остается основой евроатлантической и европейской безопасности не только в военном, но и в ценностном измерении. Чарльз Купчан из Совета внешних отношений сказал, что «НАТО, возможно, является главным институтом, который отвечает за сохранение когерентности и эффективности Запада как сообщества разделенных ценностей и интересов». Реформирование НАТО (и американского участия в нем) осуществляется таким образом, чтобы он был не «глобальным полицейским», а скорее фактором и мультипликатором региональных систем безопасности. Акцент сместился на большее участие в операциях Альянса стран-партнеров. Кроме того, он начал инициативу «умной обороны», которая заключается в «развитии многонационального сотрудничества», приоритезации проектов (что именно необходимо развивать) и сосредоточении на специализации (какие страны и за что должны быть ответственными). Однако и здесь есть проблемы. На Чикагском саммите НАТО 2012 года было объявлено о 30 новых инициативах в области «умной обороны», однако на встрече министров обороны в феврале 2013-го не удалось согласовать рабочие документы по претворению их в жизнь.

Системы безопасности ЕС реализуются в общей внешней политике и политике безопасности, которая была основана еще в 1992 году при заключении Маастрихтского договора, а позже Лиссабонским соглашением 2007-го были созданы наднациональные органы Евросоюза в этой сфере, в частности введена должность высшего представителя по зарубежной и общей безопасности. Фактически можно говорить о сложном пути трансформации его институтов безопасности, в основе которых лежит поиск европейской идентичности. Это направление деятельности ЕС имеет в своей философской основе противопоставление трансатлантической модели – аналитики часто подчеркивают, например, что военные подразделения Европейского Союза запроектированы для применения независимо от НАТО.

Сегодня общая политика безопасности ЕС (CSDP) должна решить организационные вопросы. Важную роль в продвижении реформы в этой области сыграла Польша во время своего председательства в Совете ЕС во второй половине 2011 года. Одним из достижений Варшавы стало более широкое добавление стран – соседей ЕС к мерам CSDP, в частности участие в военных миссиях объединенной Европы за рубежом, помощь в военных учениях и реформировании сектора безопасности. Польские усилия были куда заметнее по сравнению с усилиями других европейских стран, участие которых было скорее политическим. В исследовании экспертной группы Вышеградской четверки DAV4, совершенном словацким Институтом центрально политики (Central European Policy Institute), по ним отмечается: «… они ищут символизма и иногда делают меньший акцент на реальном вкладе в операции НАТО и ЕС».

Резолюция Европарламента от 22 ноября 2012 года настаивает на активной роли ЕС в обеспечении собственной безопасности: «Европейский Союз не может неопределенно делегировать свою безопасность другим». Парламентарии обеспокоены возможным «стратегическим упадком Европы» и «маргинализацией» общей внешней политики и политики безопасности. Устаревшая политика безопасности стратегия Евросоюза 2003-го, пересмотр которой состоялся в 2008-м. А в этом году он должен разработать стратегическую «Белую книгу».

Боевой отряд ЕС

Интересным примером как сложностей, так и перспектив реализации общей безопасности объединенной Европы являются боевые тактические группы ЕС. Эти многонациональные военные подразделения двух типов, которые насчитывают по 1,5 тыс. или 2,5 тыс. человек, имеют две цели: служить моделью для армий стран-членов и обеспечить участие в международных антикризисных миссиях по мандату Евросоюза еще до политического решения ООН независимо от НАТО. Есть довольно успешный пример формирования в 2011 году Северной боевой группы, насчитывающей 2,2 тыс. солдат. В ней участвуют Дания, формально не вовлеченная в общую политику безопасности и обороны ЕС и Норвегия, которая вообще не является членом ЕС. Ни одна из боевых групп Евросоюза до сих пор не была применена. К тому же, хотя концепция последних предполагает, что к немедленному применению должны быть готовы две из них, которые будут сменяться каждые полгода (то есть всего их должно быть четыре), фактически сегодня действуют только две.

Кроме проблем с боевыми группами есть разногласия между отдельными европейскими странами и США, ЕС и НАТО в целом, которые препятствуют принятию совместных решений. По сообщению газеты Independent, недавно Великобритания (поддержанная Вашингтоном и Брюсселем) и Франция не достигли договоренности относительно поставок оружия сирийским повстанцам, тогда как Россия продолжает поддерживать военными средствами режим Башара Асада.

Создавая боевые группы и другие элементы оборонного и сектора безопасности, ЕС пытается усилить свою военную мощь с помощью стратегии pooling and sharing (объединения и совместного использования). Одним из самых амбициозных ее примеров может быть соглашение о сотрудничестве в оборонной сфере между Британией и Францией, что предусматривает совместное использование авианосцев, транспортного самолета А400М, испытания ядерных боеголовок, создание экспедиционного корпуса и т.д. Последний интересный факт – скоординированные действия западных союзников во время французской интервенции в Мали. Ряд европейских стран и США оказывали разнообразную поддержку французским войскам, в частности в авиатранспортировке, разведке, медицинском обеспечении и т.д..

Упомянутые выше успешные проекты сотрудничества между странами – членами ЕС могут на самом деле свидетельствовать о формировании «сетевой» или «кластерной» системы безопасности, а также о появлении государств – «центров притяжения», которые необязательно находятся на одинаковом уровне развития, например, Франция, Великобритания и Польша. Соединенные Штаты также не откажутся от своей роли гаранта европейской безопасности, но склонны скорее к выполнению функции некоего «генератора» и «мультипликатора» региональных потуг. Конечно же, европейская система безопасности также будет испытывать все более серьезное влияние все большей мощи Китая и, возможно, России. По последней весьма существенны политические риски нестабильности в регионе Центрально-Восточной Европы, которые делают ситуацию менее предсказуемой.

В условиях внеблоковости

Хотя формально представители и власти, и оппозиции приветствуют европейские преобразования в секторе безопасности, активное участие Украины в континентальной системе безопасности является весьма проблематичным по трем основным причинам: ценности украинской властной элиты по своей сути являются скорее русскими или постсоветскими, чем европейскими; технократическая беспомощность в сфере безопасности, нехватка стратегического и оперативного менеджмента и анализа; необразованность широких масс, равнодушие к проблемам.

Сегодня Украина и дальше сотрудничает как с ЕС, так и с НАТО, участвует в миссиях последнего в Косово, Афганистане, Средиземном море, Ираке и т.п. Однако, по мнению экспертов, взаимодействие Киева с Альянсом стало ограниченным. За последние три саммита НАТО не произошло ни одного с Украиной. Британский политолог Джеймс Шерр недавно метко заметил, что сегодняшние их отношения «стали техническими и формальными, им не хватает духа, теплоты и убедительности».

В среде провластных экспертов приобрел популярность тезис о возможности внеблоковой Украины интегрироваться в систему безопасности ЕС, но никак не НАТО. Этот проект является вероятным, но сомнительным относительно реального обеспечения национальной безопасности Украины. Сомнительным не только потому, что Альянс сегодня остается главной действующей системой безопасности на континенте, но и прежде всего учитывая фактическую интегрированность стран – членов НАТО и ЕС и их стремление к взаимодополнению. Упомянутая выше резолюция Европарламента подтвердила необходимость «избегания» дублирования инициатив Евросоюза в стратегии pooling and sharing и «умной обороны» НАТО. Однако любая глубокая кооперация с последним рискует нарваться на критику и давление Кремля, чего не хочет допустить режим Януковича.

Сотрудничая с Евросоюзом, Украина, прежде всего, заинтересована в участии в его боевых тактических группах. Наше государство уже участвовало в боевом дежурстве группы HELBROC (Греция, Болгария, Румыния, Кипр) летом 2011 года – тогда от украинской стороны было привлечено 10 штабных офицеров, роту морских пехотинцев с бронированной техникой и транспортный самолет Ил-76. Фрегат «Гетман Сагайдачный» с вертолетом и обзорной командой на борту присоединится к операции ЕС по противодействию пиратству в районе восточноафриканского побережья «Атланта».

Крупнейшим проектом может стать участие Украины в боевой группе Вышеградской четверки (до 3 тыс. военнослужащих), решение о создании которой для проведения операций по урегулированию кризисов и поддержанию мира было принято на февральском саммите в Варшаве. Он довольно амбициозный, поскольку планируются его постоянное функционирование, внедрение новых военных стандартов и внедрение их в армиях стран-участниц. Однако официальное решение Киева по вступлению в данную боевую группу еще не принято.

Украинские перспективы

В совместных программах ЕС и НАТО Украина могла бы использовать технологические возможности, например, в авиакосмической отрасли. Однако помешать этому может позиция России относительно технологий, разработанных в Советском Союзе. Поэтому вопрос заключается в том, удастся ли Украине разделить это сотрудничество одновременно с РФ и Европой. Также проблематичным видится участие нашего государства в системе противоракетной обороны НАТО.

Военные эксперты признают, что ВСУ сегодня технологически значительно отстают от современных армий европейских стран, а по некоторым направлениям и от России, уже исчерпав потенциал конца 1980-х. По технологическому развитию оборонной промышленности Украина все же в состоянии в кооперации с западными предприятиями создавать современные продукты. Сегодня Украина теряет в пользу РФ компетенцию авиапроизводителя в секторе авиации, отчасти из-за неудачного менеджмента государственных предприятий в течение всего периода независимости. Более того, последние данные свидетельствуют, что она поделится с Россией гудвиллом по самолету Ан-140, следовательно, будет терять и преимущество быть центром авиаисследований и разработок.

Таким образом, приоритетными для нашего государства могут быть развитие собственных вооружений в кооперации с западными компаниями, модернизация оборонной промышленности через трансфер западных технологий. Развивать это направление возможно даже в условиях внеблоковости – из-за экономических затруднений Европа и США заинтересованы в партнерстве с третьими странами.

Другое важное и вполне достижимое направление сотрудничества – прием Киевом западной помощи в реформировании сектора безопасности и обороны. На протяжении всего периода независимости украинская власть получала различную помощь такого плана, благодаря чему была достигнута совместимость между отдельными подразделениями ВСУ и НАТО, добыт положительный опыт реформирования пограничной службы, а также проходило участие украинских офицеров в учениях на Западе. Однако на этом фоне был одновременно ликвидирован ряд базовых элементов реформы безопасности сегмента. Например, парламентский контроль, практически не осуществляется демилитаризация сектора, коррупция в сфере обороны остается насущной проблемой т.д.

На орбите других ценностей

Западная помощь в значительной степени растрачена и потрачена на нужды чиновников. Как следствие – военная реформа регионалов сегодня предусматривает сокращение ВСУ и отказ от участия в системе европейской безопасности. По мнению опрошенных Тижнем экспертов оборонного сектора, реформа, инициированная властью, будет сопровождаться переформатированием и местами уничтожением действующих территориальных командований оперативно-тактического уровня, в то время как именно они должны были стать центрами подготовки значительного резерва Вооруженных сил, необходимого для страны, опирающаяся на собственные ресурсы в обеспечении территориальной обороны.

Это подводит к вопросу ценностей в секторе безопасности, который, как может ошибочно показаться, по своей сути является технократическим и функциональным, ведь национальная безопасность нужна как Венесуэле или Беларуси, так и Швейцарии. И здесь можно утверждать, что на уровне властной элиты Украина не разделяет европейских ценностей, в основе которых лежит видение, что безопасность должна минимизировать угрозы для человека, сообщества и государства. Фактически гипертрофированной у нас остается роль государства, которому служит как прежде многочисленный полицейский аппарат, а не армия. И таким образом Украина все больше отдаляется от Запада. Европейское видение в области обороны, по мнению норвежских аналитиков, лучше всего характеризует концепция «безопасности общества», государства-члены которого убеждены, что конфликты не нужно решать силой, и имеют коллективное чувство «мы», то есть общую идентичность безопасности.

Так готова ли Украина к своей независимой роли в безопасности и трансформируется ли наше видение и стратегия в зависимости от трендов европейского развития? Цивилизационно она ближе к «атлантической» идеологии стран Центральной и Восточной Европы, чем к прокремлевским интеграционным проектам в области безопасности и обороны.

Следовательно, в долгосрочной перспективе наше государство имеет неплохие шансы стать элементом европейской системы безопасности. Однако пока официальная Стратегия национальной безопасности предлагает развитие новой архитектуры европейской безопасности в условиях тесной кооперации и взаимозависимости между ЕС, РФ и США, но, кажется, нынешняя украинская власть больше будет склоняться к согласованию своей политики в этом сегменте именно с Москвой.

По материалам Тиждень.ua

Как обычно заголовок от другой статьи …

Зато ты прошёл тест "дочитай до конца" 

А самоуничтожении украинской армии мы не узнаем никогда. Ну кто её поднимет по тревоге, как Путин черноморскую группировку.

Ты ВВ всуе не поминай, ему сейчас и так нелегко.

Ты его главное Вованом не называй, ну и кому сейчас легко? А войска поднял правильно