Некий тип Николай Халезин обратился к Александру Лукашенко с открытым письмом. О себе товарищ пишет так:
В прошлом – журналист, сейчас – арт-директор Белорусского Свободного театра. Волосатый такой. Да не мучайся, не вспоминай – председатель КГБ досье сразу принесет, как письмо дочитаешь.
Письмо пафосное, но местами доставляет. поэтому приведу ряд цитат, кому интересно всё, отправляю по ссылке Просмотр ссылок доступен только зарегистрированным пользователям
Итак, Ты заставил меня писать, посадив в тюрьму моих друзей. Посадил цинично, подло, проведя их через все круги ада – пытки, унижения, физические страдания. Когда-то один из них – Андрей Санников – писал тебе письма, публикуя их в газетах, и пытаясь наставить на путь истинный: сначала два «Письма Саше», потом «Предпоследнее письмо Саше». Не так давно я понял, что больше он тебе писать не будет – теперь уж вы вряд ли пересечетесь: когда он выйдет на свободу, тебя уже не будет. Вы разошлись во времени – какой смысл человеку, думающему о будущем, общаться с человеком, живущим прошлым. Но будет несправедливым, если никто больше не сможет сказать тебе, что думает о твоей персоне. Поэтому я и решил написать. Написать, чтобы ты понимал – всегда найдется человек, который черкнет тебе пару строк. Пусть даже и в тюрьму.

В последнее время, Саша, я стал много думать о том, что произошло с моей страной и ее людьми. Почему в Беларуси (1 – см.сноску) – некогда такой комфортной и уютной – стало так невыносимо тошно жить. Все мои размышления в конце концов приводили меня к одной и той же картинке – ты, в потешной военной форме, стоишь на трибуне, принимая парад, состоящий из грузовых машин, на которых расположились украшенные цветами «кераминовские» унитазы и «гефестовские» газовые плиты. И все – больше ни одного виновного в содеянном. Только ты.

Есть, конечно, твои соратники-людоеды, каратели из спецслужб, твои вороватые сынишки, рабски покорные чиновники, забитые, и потому воспетые тобой, «учытеля и врачы», есть просто пассивные люди, не желающие приложить малейшее усилие для изменения своей жизни… Все вложили по кирпичу в тот кривой сарай, который ты строишь на месте страны, которая обязана была к этому моменту стать если уж не процветающей, то, во всяком случае, успешной. Все вложили, за что кто-то из них позже ответит перед законом, кто-то – перед своими детьми, кто-то – перед самим собой… Но виноват ты. Ты нажал ту кнопку, под которой написано – «Не нажимать! Опасно для жизни!». А когда нажал, все пошло в ту сторону, вернуться откуда не просто сложно – подчас невозможно, без огромных потерь. Потерь не только материальных, но потерь человеческих жизней, судеб. Помню, как поляки говорили мне еще в начале 90-х: «Мы вам, белорусам, завидуем – первыми заживете достойно». А теперь посмотри, где польская экономика, и где твое «экономическое чудо». Помню, как назначенный тобой генеральный прокурор Василий Капитан, уже уйдя в отставку, и нашедший пристанище в России, тихо говорил мне, сидя на одной из минских скамеек: «Ты не представляешь, что там творится: брат пишет доносы на брата, сын на мать…».

Нажатая тобой кнопка освободила все самое низкое в людях: то, что нужно душить в себе, исправлять, выравнивать. Чехов (2) сказал: «по капле выдавливать из себя раба». Так то Чехов – он должен был «по капле»; после тебя – ручьи, реки, моря рабства в душах белорусов. То, что ты сделал за 17 лет, вычерпывать из душ будут поколения. Две моих дочери, одной – 12, другой – 17, не знают другого главы государства. Они выросли при тебе, как когда-то я вырос при Брежневе (3). Наше отличие в том, что я не знал, что может быть другая жизнь, а они знают. Знают, а потому ненавидят тебя всем своим детским сознанием. Их спасает чувство юмора – они в состоянии посмеяться над тобой. А что делать тем, у кого это чувство не развито? Таким, как ты, например?

Когда младшая училась в первом классе, учительница посадила их смотреть твое трехчасовое выступление на Национальном собрании. Она сказала: «Дети, у меня хорошая новость: сегодня вы будете смотреть выступление нашего президента по телевизору, и вам не надо будет учиться». Позже я сказал учительнице: «Лучше бы вы показали детям порно, чем эту пошлятину – это было бы менее разрушительно для детской психики». Она промолчала – представители ГОРОНО (4) приказали ей тебя любить. Теперь она на пенсии, и кроет тебя последними словами. На самом деле последними – такими, на которые только способен учитель, получающий нищенскую пенсию.

Ты научил белорусов ненавидеть – это одно из твоих преступлений. Ты заставлял их ненавидеть оппозицию, европейцев, россиян, самих себя… Ты оказался потрясающим учителем – теперь они, получив неоценимый опыт, всем своим естеством ненавидят тебя. Я не припомню в мировой истории случая, чтобы вся страна, чокаясь бокалами с шампанским в новогоднюю ночь, произносила: «ШОС!». «Штоб Он Сдох!» – за новогодним оливье и «селедкой под шубой». И это о тебе, Саша. Старики, дети, молодые, пожилые – все: «ШОС!». Но ты ведь не слышишь этого, правда? Уровень твоей поддержки среди населения стремится к нулю, а какой-нибудь социологический ублюдок вроде ЭКООМ (5) подает тебе утром на стол данные: «87% подержки президента Республики Беларусь среди населения». Ты откидываешься в кресле, и на мгновение успокаиваешься. А в это время люди едут на работу в переполненном транспорте, зажимая в кулаке купленные по новым ценам проездные: «ШОС!»; стоят в обменниках, в надежде купить валюту, чтобы спасти хоть какие-то сбережения: «ШОС!»; ищут в аптеках необходимые для спасения здоровья лекарства иностранного производства, и не находят их: «ШОС»…

Вечером ты появляешься на экране телевизора с часами на руке, которые стоят 17 тысяч долларов. Рядом, по левую руку, старшенький – скромный сынишка Витенька (6) в часах за 7 тысяч долларов; по правую руку – младший, Коленька (7), с золотым пистолетом, ряженый в генеральскую форму. И ты говоришь: «чэрэз нядельку-другую усе будзет как была». Да будь ты, Саша, проклят, со своим враньем. Не будет: ни через недельку, ни через месяц. Ты еще надеешься на чудо, но чудес не бывает. Карнавал, Саша, заканчивается. И главному его персонажу пора на покой.

Понимаю, что не хочется верить в финал, после 17 лет жирной жизни. Лучшая еда, привезенная со всего мира; российские «гоп-стоп звезды», готовые петь ночь напролет у твоего ложа; толпы холуев вокруг, готовых выполнить любой твой приказ – вплоть до убийств твоих оппонентов… «Оно ведь не может закончиться, правда? Это ведь навсегда!», – так ты думал в минуты своего колхозного счастья, но все равно не испытывал радости. Это наказание диктаторам за вседозволенность – не испытывать радости ни от чего. Как радоваться еде, когда халдей в звании полковника каждый раз жрет из твоей тарелки, проверяя, не отравлена ли еда? Как получить удовольствие от гибели оппонента, если в голове на исчезает картинка, как те же палачи целятся из пистолета в тебя? Как наслаждаться песнями Коли Баскова (, если ты знаешь, что он с таким же остервенением завтра будет голосить перед каким-нибудь очередным сатрапом, вроде Каримова (9), или, не приведи Господь, Бердымухамедова (10)?

Все заканчивается, и твое бесславное правление тоже. Возможно, ты еще продержишься какое-то время на продаже страны, или на палках тех недалеких ментов, которые до сих пор не поняли, что скоро многим из них придется переквалифицироваться из конвоиров в подсудимые. Но каждый следующий день у власти будет все более мучительным для тебя, все более тяжелым для беларусов, и все более жутким для твоего ближайшего окружения. И чем дольше ты будешь испытывать терпение всех, тем брутальнее будет развязка.

В последнее время меня часто спрашивают о том, как может все закончиться. Я не колдун и не астролог – будущее предсказывать не умею. Могу лишь попытаться спрогнозировать твое будущее, опираясь на исторический опыт.

Полагаю, спокойно уйти ты не сможешь. Правда ведь, Саша? Ты ведь мужик крепкий, да и проголосовало за тебя, по подсчетам «подследственной Лиды (11)», возглавляющей Центризбирком, почти все взрослое население Беларуси – запас прочности у тебя ого-го какой! А посему, развязка наступит через незапланированный тобой народный бунт, который произойдет аккурат в тот момент, когда милиция перестанет получать свою зарплату, и тихо спрячется в казармах.

Из бунта у диктаторов только три пути: в эмиграцию, в могилу, или на скамью подсудимых.

Эмиграция для тебя возможна только в Иран, на Кубу и в Венесуэлу. Выбор, прямо скажем, небогат, учитывая, что в мире около двух с половиной сотен стран. На твоем месте я выбрал бы Кубу. Там можно продержаться хотя бы несколько лет – пока у власти семейка Кастро (12). Потом наступит демократия, и тебя выдадут в Беларусь в обмен на мешок семенного картофеля сорта «Скарб».

Иран – не твой стиль: ты не мусульманин, не знаешь арабского, всегда будешь там чужаком. В смысле, до того момента, пока кто-то из местных мулл не решит тебя публично прикончить, забрав все твои деньги на постройку самой большой в Иране мечети.

На Венесуэлу я бы не надеялся. Там Уго (13), а он такой же, как и ты – мелочный и лживый. Американцы предложат ему сделку по покупке двух танкеров нефти, и в один из них, в качестве подарка, Уго положит тебя, перевязанного праздничной розовой ленточкой.

Поначалу хотел включить в список Ливию, но посмотрел на экран телевизора, и увидел, что туда летит авиация Великобритании и Франции. Вряд ли Моаммар (14) тебя примет – ему сейчас нужны боевые офицеры, а не ряженые в генералиссимусы агрономы.

Могилу диктаторам обеспечивает как правило не оппозиция, Саша, а свои – чаще всего военные люди из окружения, имеющие навык владения огнестрельным оружием (хотя, императора Павла I (15) задушили шарфом), реже – родственники. Родственников у тебя оказалось немного, но опасность от них – будь здоров. На твоем месте особое внимание я бы уделил старшему – Витьке. Тот мальчишка хваткий, и если ты перейдешь ему финансовую дорогу, находясь в изгнании, долго размышлять не будет – иметь ему папу, или выгоднее остаться сиротой. На среднего, Димку (16), внимания не обращай – он, кроме тихого лотерейного воровства, ни на что не способен. Да и ворует скорее не ради наживы, а так – ради поддержки семейной династии.

Младший – Коленька – вроде и мал пока, но, судя по рассказам очевидцев, уже может рассматриваться тобой в качестве угрозы. Сужу по рассказам сотрудников минского аэропорта. Это я о том случае, когда Николай Александрович (так ведь его называет все твое окружение?) прокусил до кости руку стюардессе, которая не позволила ему закрыть дверь самолета, а потом кричал: «Я стану министром, и тебя расстреляю!».

Саша, мой тебе совет – будь внимателен с теми, кто сегодня контролирует твои деньги. Когда придет пора бежать, они первыми захотят тебя укокошить, чтобы сменить собственный статус: перейти из хранителей денег в их владельцы. А учитывая факт того, что объем твоего состояния оценивается не в миллионах, а в миллиардах долларов США, можно предположить, что пистолет с предохранителя они на всякий случай уже сняли. В этом вопросе у меня, так сказать, «шкурный» интерес – украденные тобой и семейкой деньги очень бы пригодились белорусскому бюджету, в том числе для того, чтобы выплачивать пенсии моим папе, теще и тестю; на реабилитацию тех, кто выйдет из тюрем, для членов их семей…