Рачительно подсчитывая перед холодной зимой кубометры газа и кучки угля, украинская власть забывает о колоссальном источнике энергии, находящемся рядом, — о Петре Алексеевиче Порошенко. Если бы его энергию, да в провода, то сияющая Бельгия показалась бы Тмутараканью. Президент напоминает сгусток энергии инопланетного происхождения, который чуть не разнес в прах офис "Людей в черном": он влетает в европейские окна, вылетает из российских дверей, мечется по американской посудной лавке. Он освобождает города ради прямого включения с места; материализуется на открывающейся судостроительной верфи Вадатурского за день до запланированного туда же визита премьер-министра; шампурит испуганных олигархов избирательным списком; читает Фейсбук и комменты; проводит массу открытых и закрытых встреч, а также периодически взывает к народу своему с горы Печерской. И даже успевает инспектировать чистоту раздевалок фитнесс-клуба "5 элемент".
Уследить, понять логику действий мегаэнергичного президента удается далеко не всем. Особенно тем, кто привык задаваться вопросами и находить ее, опираясь на задекларированные принципы. Сложно. На политическом рентгене Петра Алексеевича нет костей. Казалось бы, никакой логикой нельзя объяснить, почему выступление президента Украины в Конгрессе не похоже по смыслу и тональности на интервью, данное по возвращении рейтинговым каналам так же, как на циферблате полдень не похож на полшестого...
Почему первые сто дней президента Порошенко так напоминают стодневку президента Януковича? Петр Алексеевич зашел в кабинет на Банковой без единого содержательного законопроекта; он назначил на доступные должности в большинстве своем не самых компетентных, но всегда управляемых людей; вместо Харьковских соглашений Януковича, он породил Минские договоренности с тем же Путиным; вместо четкости и прозрачности целей представил ножницы между декларациями и реальными делами, — ведь его проект децентрализации власти во многом обогащает президентские возможности по управлению страной; его риторику в отношении судов корректирует практическая работа "на местах" Давида Жвании и Сергея Кивалова; призывам к люстрации противоречат кадровые указы, поднимающие на Олимп ярких представителей молодой команды Черновецкого и старой команды Януковича; а заявления о выборах, как лучшем методе люстрации, выхолащиваются иезуитскими, да простит меня Орден, технологиями ручного управления ЦИК по регистрации и расчисткой округов под согласованных самовыдвиженцев с душком. Отследить все несоответствия, маневры и комбинации не удается никому. Особенно в условиях, когда ложа прессы обвалилась в сессионный зал ВР.
Справедливости ради нужно сказать, что есть, разумеется, отличия между президентом Порошенко и президентом Януковичем. Во-первых, Петр Алексеевич не собирается украсть всю страну. Во-вторых, назначение на доступные президенту, в рамках действующей Конституции, посты партнеров по бизнесу, менеджеров "Богдана", "Рошена" и личной системы автодилерства, личных банкиров и управляемых бравых ментов и ментов-"тихушников" объясняется не всезатмевающим желанием инкассировать вверенные им отрасли, а главным образом верой в свой гений. Все назначенцы Порошенко — это удлинители рук лучшего дипломата, лучшего военного стратега, лучшего банкира, лучшего прокурора. Президент искренен в абсолютной убежденности в собственной полигениальности. И эта убежденность, несомненно, со временем будет осознана политическим классом как угроза национальной безопасности. А третье отличие Петра Порошенко от Виктора Януковича состоит в том, что он — талантливейший публичный коммуникатор и теневой абсорбент. Как Тимошенко в лучшие времена. Для Петра Алексеевича публичное общение — это конек, это кайф, это то, что он умеет делать лучше всего, и уж точно не инфекция столбняка. Многих, очень многих, это очаровывает и запутывает.
А вот Петр Алексеевич совершенно четко знает, чего он хочет. На самом деле ключ к пониманию создаваемого им хаоса взаимоисключающих заявлений, имитаций и реальных поступков, деклараций и настоящих целей лежит в изначальном плане — монополизации власти.
Огрызок полномочий, доставшийся действующему президенту от возобновленной Конституции 2004 г., — не искомый приз. Президенту нужна Большая Власть. ZN.UA уже писало о том, что ряд судей Конституционного суда сигнализировал редакции о зондаже, проводимом доверенными лицами президента в отношении возможности отмены Конституции 2004 г. и восстановлении Конституции 1996 г., дающей действующему президенту полномочия Кучмы и Януковича де-юре. И, между прочим, многие конституционалисты считают, что основания для этого есть. Однако, президент пока решил пойти другим путем.
Путь понятен: объявление досрочных парламентских выборов — формирование президентской политической силой большинства — формирование этим большинством президентского правительства — возвращение де-факто президентских возможностей, предоставляемых Конституцией 1996 г. (без тягомотного внесения изменений в Основной закон) — получение Петром Порошенко ключей от всех сейфов и всех дверей в стране. Вот этой задаче и была подчинена вся государственная политика. Все это время Петр Алексеевич мобилизовал не страну, не народ, не армию, а электорат. Он старался понравиться всем, угодить всем, обаять всех. А потом-таки нащупал технологию разнишевания электората.
Президент прав — лекала старых разломов уже не столь актуальны для Украины. НАТО, язык, Восток—Запад — не главные электоральные водоразделы страны. Вместе с политтехнологом Игорем Грынивым они технологично разделили избирателей и политиков на партию войны и партию мира.
Нет, не на "Партию свободы и достоинства", о которой президент говорил в Конгрессе, и "Партию малодушных соглашателей". А именно на партии войны и мира. Политическая технология искусственно разделила избирателей на козаков и гречкосеев. В приблизительной пропорции — 40 на 60. Подобная пропорция продиктована не только многовековым истреблением первых и культивированием вторых. Она возделывалась и удобрялась осознанно почти четыре месяца. Ради связки ключей.
Впрочем, мне могут возразить те, кто считает, что Петру Порошенко новая и большая власть нужна для проведения реформ. Возможно. Петр Алексеевич полон сюрпризов. Однако до сего момента он не дал повода для уверенности в этом. Разве при регистрации кандидатом в президенты нынешний лидер Украины не знал, что его рейтинг недостижим и не мог за это время подготовить пару-тройку реформаторских законопроектов, чтобы с первых дней внести их в парламент? Парламент, замечу, перепуганный и готовый голосовать за все. А если не готовый, то зачем генпрокурор — президентское "средство производства"? А если не средство производства, то почему до сих пор парламент не проголосовал закон о реформе прокуратуры? Война помешала эту реформу провести — принять отложенный Януковичем закон, согласованный со всеми европейскими инстанциями? Новый закон о выборах тоже война помешала принять?
Что вообще означает это выражение — "война помешала"? Войной не могут заниматься все. В любой системе власти существует разделение труда. И когда одни сдают границу, другие лично освобождают населенные пункты, из которых еще утром ушли террористы, а третьи — "трут" с Сурковым, то это не означает, что в лавке не осталось людей способных инициировать необходимые законопроекты и проекты указов. Тем более, положа руку на сердце, можно смело сказать: все не только украдено, но и придумано до Вас. В наличии нынешней власти — россыпи идей, зачастую формализованных, сгенерированных группами интеллектуалов как в гражданском секторе, так и под крышей предыдущей власти, так и не воспользовавшейся представленными наработками.
О реформах заговорили громко, но невнятно только сейчас. Хотя нет. Заговорили раньше. Смешно: президент Украины создал комитет по реформам и решил в парламентско-президентской республике его возглавить. На первое заседание пригласил правительство, выразившее нежелание сидеть и покорно конспектировать Петра Алексеевича. Премьер-министр Яценюк, оперативно поставив министерствам задачу представить в кратчайшие сроки виденье реформ в отраслях, сгреб это "письмо жителей Простоквашино", рассмотрел на Кабмине и даже по итогам вбросил в парламентский зал ряд сырых законопроектов. Но тут, по странной случайности, не хватило голосов для включения реформаторских законов Яценюка в повестку дня. Наверное, премьер обиделся. Зато Турчинов — нет: президентский проект о создании Антикоррупционного бюро был провален в первом чтении и даже не отправлен на первое повторное, что делает невозможным требование президента проголосовать его на этой сессии 14 октября.
Сорвавший аплодисменты в Конгрессе и в ряде других инстанций, президент отправил Арсения Петровича блистать в полупустом зале Генеральной ассамблеи ООН. Сам же президент, в отсутствие премьера, презентовал "Стратегию реформ-2020", что не помешало премьеру презентовать в Америке Программу возрождения Украины. Теперь не ясно, кто из них квач. :(
Чем вызвана реформаторская активность "голубей" и "ястребов", а на самом деле — просто двух бизнесменов? Затишьем на фронте? Так о разделении труда внутри властных структур мы уже вспоминали. Выборами? Хотелось бы, конечно, верить в то, что Петр Алексеевич прав, когда говорит, что народ Украины устал от популистских подачек и требует реформ. Если это так, то власти никуда не деться: ей придется быть умной, честной, принципиальной, последовательной и решительной. Но лично меня насторожила одна мелочь. Пресс-конференция президента была посвящена "Стратегии реформ-2020". Петр Алексеевич анонсировал реформы в 60 направлениях с акцентом на восьми макропроблемах: антикоррупционная реформа; судебная; правоохранительных органов; децентрализация; налоговая; дерегуляционная; реформа безопасности и обороны; плюс две госпрограммы — энергонезависимости и конвертации украинского имиджа в мировые инвестиции. Из 28 журналистов, задававших вопросы, не было ни одного (!), кто помог бы пролить свет на представление президента о реформах в каком-либо из упомянутых направлений. И только один (!) представитель общественной организации поинтересовался президентским виденьем децентрализации.
Журналисты — это нервные окончания общества. Может поэтому пока, к сожалению, не стоит переоценивать осознанный запрос на реформы? Хотя, поманить электорат перспективами сияющих вершин 2020 года, находящегося за пределами президентского срока, — можно. Ведь что стоит за анонсированными цифрами, процентами и "разами" — практически никому не понятно. Ну, например, мало кто понял, что намерением к 2020 г. выделять на армию 5% ВВП и повысить ее численность в 2,5 раза, а значит до полумиллиона — Петр Порошенко четко дал понять, что Украина отказалась от перспективы вступления в НАТО.
Кстати, история с отменой внеблокового статуса тоже показательна. 24 сентября президент указом ввел в действие решение экстренного заседания СНБО "О безотлагательных действиях по обеспечению обороноспособности Украины", проведенного... 28 августа. В этом решении — требование к Кабмину внести законопроект об отмене законодательно закрепленного Януковичем внеблокового статуса. Пикантность ситуации в том, что сразу после заседания СНБО правительство внесло в парламент законопроект об отмене внеблоковости. Но эмиссары президента сделали все, чтобы этот закон не попал в зал. Чтобы Путина не огорчать? И он не попал.
Но мы отвлеклись. Основная причина обращения к риторике реформ, связана не с затишьем на фронте, и даже не с выборами, она связана с деньгами. Если Запад не даст денег, то зачем ключи от дверей и сейфов? А Запад, уставший от криков "Волки! Волки!" и "Овцы! Овцы!" и совсем запутавшийся в нашей героическо-миролюбивой политике, решил твердо встать на знакомую ему коммуникационную платформу: "Реформы — где?". Без реформ — ни кредитов, ни Плана Маршалла (хоть с инвестфондами, хоть с бюджетными пулами, хоть с льготными кредитами). Вот такой вот жесткий стимул, который, по большому счету, нужно приветствовать. Равно как и постепенное осознание западными партнерами необходимости прикомандирования стража к каждому, передаваемому украинской власти доллару. Однако при этом, все-таки хотелось бы думать, что суть пока еще пиар-реформ к моменту формирования нового большинства и правительства будут осознаны их реализаторами. А сами реализаторы будут способны отстаивать украинские интересы, а не бездумно принимать предложения доноров и напяливать на особенную страну бездушно стандартные одежки от МВФ, как это было в первые полгода новой украинской власти.
Если президент достигнет цели и получит собственное большинство и правительство, то, с высокой вероятностью, премьер-министра-петра-порошенко будут звать Владимир Гройсман. Это план вполне жизнеспособен в случае, если половина избирателей по-прежнему путает золотое с блестящим. Если же изменения в сознании произошли, то президентской силе придется искать партнера для создания коалиции. Что-то мне подсказывает, что слоган кампании Блока Петра Порошенко "Час єднатися!" готовит нас к широкой коалиции. Если Запад будет настаивать, то мы опять увидим политический марьяж Порошенко и Яценюка. Если он устал от обоих, то другая сторона внешнеполитического влияния поспособствует альянсу, например, с политической силой Сергея Тигипко. В принципе и первые, и вторые — люди не чужие, понимающие, на Банковую вхожие. Разница в окрасе оперения, служащая для разметки электоральной территории, никого не смущает. Вопрос в долях.
Кости возможных альянсов будут еще десятки раз перемыты. Петр Алексеевич сотню раз пожалеет о том, что сохранил мажоритарную составляющую, с которой дорого и крайне сложно было справляться даже президентам, официально имеющим полномочия Конституции 1996 г. Важно не это. Важно не казаться, а быть реформатором. Важно, чтобы внутри и снаружи парламента формировались и множились силы, создающие и стягивающие корсет, придающий украинской власти состояние прямоходящего человека.
Важно не забрасывать ножку на второй срок президентства, а "сгореть" в операционной — удаляя, имплантируя, резекцируя, реанимируя организм украинского государства, общество и экономику, чьи болезни обострились, а до этого копились годами, десятилетиями, а некоторые — веками. И если справиться с этим, то можно стать Фениксом. А если это только имитировать, то государство рискует превратиться в пепел, а президент — в чучело Феникса.
Юлия Мостовая, Зеркало недели