G-news

Вторник, 21-е Ноября 2017
06:18:15

Louis Pasteur.jpg

Луи Пастер (27.12.1822, Доль, Юра,—28.9.1895, Вильнёв-л'Этан, близ Парижа), был сыном французского кожевника из городка Доль. Несмотря на слабое здоровье и недостаток средств, Пастер с успехом окончил высшее учебное заведение в Париже, готовящее учителей для средней школы. Там он слушал лекции знаменитого химика Дюма и особенно увлекался химией и физикой.

 

Стремление к научным исследованиям заставило молодого Пастера предпочесть выгодной должности преподавателя, профессора физики скромную работу лаборанта по химии. За короткое время Пастер сумел выполнить очень большую научную работу, подготовив и блестяще защитив две докторские диссертации: одну - по физике, другую - по химии.

Когда Пастеру было около 26 лет, он уже приобрел известность исследованиями в области строения кристаллов, открыв причину неодинакового влияния луча поляризованного света на кристаллы органических веществ. Это привело в дальнейшем к возникновению стереохимии - науки о пространственном расположении атомов в молекулах.

 

В маленькой, очень скромной лаборатории в г. Лилле в 1857 г. Пастер сделал замечательное открытие, Он доказал, что брожение - это биологическое явление, что всякое брожение (спиртовое, уксусное и др.) является результатом жизнедеятельности особых микроскопических организмов - дрожжевых грибков.

 

Разгадка явлений брожения не только имела огромное значение для французского виноделия, терпевшего большие убытки от болезней вина и пива, но и сыграла исключительную роль в развитии биологической науки, в сельском хозяйстве и промышленности.

 

В это время Пастер сделал еще одно важное открытие. Он обнаружил организмы, для которых кислород не только не нужен, но и вреден. Такие организмы называются анаэробными. Представители их - микробы, вызывающие маслянокислое брожение. Размножение таких микробов вызывает прогоркание вина и пива.

 

Всю свою дальнейшую жизнь Пастер посвятил изучению микроорганизмов и поискам средств борьбы с возбудителями заразных болезней животных и человека.

 

Пастер доказал, что болезни, которые теперь называют заразными, могут возникать только в результате заражения - проникновения в организм из внешней среды микробов. На этом принципе и в наше время основана вся теория и практика борьбы с заразными болезнями человека, животных и растений.

 

Но ученый не удовлетворился открытием причины возникновения этих болезней. Он искал надежный способ борьбы с ними. И нашел! Способ этот - прививки, в результате которых в организме создается невосприимчивость к определенному заболеванию (иммунитет).

 

В 80-х годах Пастер на многочисленных опытах убедился, что болезнетворные свойства микробов, возбудителей заразных болезней, можно произвольно ослабить. Измененные, но вызывающие иммунитет разводки болезнетворных микробов называют с тех пор по предложению Пастера вакцинами. Благодаря многолетним работам Пастера и его учеников стали применять на практике вакцины против куриной холеры, сибирской язвы, краснухи свиней и, наконец, против бешенства.

 

В разных странах появились пастеровские станции, делающие прививки против бешенства. В России первая такая станция была организована в 1886 г. по инициативе ученых И. И. Мечникова и Н. Ф. Гамалеи.

 

Но Пастеру и его последователям пришлось вести борьбу за признание нового способа предупреждения заразных болезней. Ученого упрекали в том, что он опровергает научные взгляды, существовавшие столетиями, подвергали сомнению его опыты.

 

Пастер создал мировую научную школу микробиологов, многие из его учеников впоследствии стали крупнейшими учеными. Он имел тесные связи со многими русскими учеными. В то время почти все русские микробиологи ездили работать к Пастеру, а позже в его институт в Париже.

 

People's History

Патон Евгений ОскаровичРодился 4 марта 1870 года в Ницце (Франция), в семье дипломата. Отец - Патон Оскар Петрович. Супруга - Будде Наталья Викторовна.

 

«Я родился в семье русского консула в Ницце, бывшего гвардейского полковника Оскара Петровича Патона. Я любил и побаивался отца. Это был суровый, немногословный человек, скупой на внешние проявления чувств, но в действительности отзывчивый и сердечный. В семье царила строгая дисциплина. Нас, детей, в семье было семеро - пять братьев и две сестры. Больше всего отец не терпел лени и праздности. Девочкам еще давались поблажки, но с мальчиков в семье спрашивали по всей строгости. Отец требовал, чтобы дома все говорили между собой по-русски, но он же настоял, чтобы все мы, кроме родного языка, изучили еще французский, английский и немецкий. За это я был благодарен отцу и через десятки лет».
 
В 1894 году Е.О. Патон оканчивает Дрезденский политехнический институт и получает диплом инженера-строителя. Через два года он блестяще оканчивает второй институт - в Петербурге и получает диплом русского инженера. В 1900 году защищает диссертацию, дающую право на звание профессора. В 1904 году переезжает из Москвы в Киев и становится деканом инженерного факультета и заведующим кафедрой мостов. Он выполняет целый ряд проектов по созданию мостов и становится крупнейшим специалистом в этой области и 40 лет посвящает педагогической деятельности. В 1928 году происходит его первое знакомство с электрической дуговой сваркой.
 
В 1934 году Е.О. Патон создает Институт электросварки АН УССР на базе Электросварочной лаборатории и Электросварочного комитета, которые он создал еще в 1929 году. В основу работы института был положен принцип сочетания научно-исследовательских и инженерно-прикладных задач, что позволяло в кратчайшие сроки решать проблемы народнохозяйственного применения сварки. Впервые в мире Е.О. Патон разработал комплексную программу развития сварочного производства. Уже первыми работами в области прочности и надежности неразъемных соединений металлов им была теоретически и экспериментально доказана высокая техническая и экономическая эффективность замены клепаных металлоконструкций сварными. Это имело основополагающее значение для широкого внедрения технологии сварки в промышленное производство. В эти же годы сформировалось научное представление о дуговой сварке как о металлургическом процессе и под руководством Е.О.Патона были развернуты исследования по ее автоматизации. В 1939-1940 годах в институте было завершено создание высокопроизводительной дуговой автоматической сварки под флюсом, и 20 декабря 1940 года было принято правительственное постановление о внедрении новой технологии на 20 заводах (в производстве вагонов, котлов, балок для мостов и других ответственных конструкций).
 
В начале Великой Отечественной войны Институт электросварки по предложению Е.О. Патона был эвакуирован на Урал, в город Нижний Тагил, и размещен на Уралвагонзаводе имени Ф.Э. Дзержинского. Здесь уже была внедрена автоматическая сварка в производстве грузовых вагонов из конструкционных низкоуглеродистых сталей. Однако технология дуговой автоматической сварки высокопрочных легированных броневых сталей, из которых в основном изготавливалась военная техника, не была разработана ни в СССР, ни за рубежом.
 
...Нас в семье было сначала четверо: я, моя жена Наталья Викторовна, ее сестра Ольга Викторовна и сын Владимир. (До ноября 1943 года Владимир работал технологом на металлургическом заводе, куда его направили после окончания индустриального института в Свердловске, а затем перешел к нам в институт.) С января 1942 года нас стало пятеро: младший сын Борис, окончивший Киевский политехнический институт уже в дни войны, был переведен в Институт электросварки с завода «Красное Сормово». Чтобы как-то разместиться в одной комнатушке, нам приходилось ежедневно проделывать сложные маневры с мебелью, на день вытаскивать раскладушки в коридор, а на ночь вносить их обратно. Вся жизнь семьи была тесно связана с заводом, даже сестра жены, старый и опытный работник по дошкольному воспитанию, трудилась в заводском детском саду.
 
Борис по образованию электрик. Чтобы его специальные знания могли принести пользу в нашем институте, ему предстояло прежде всего овладеть основами сварки. С первых же дней я отдал Бориса в «науку» к уже более опытным нашим товарищам. Я привел сына в лабораторию и сказал ему:
 
- Учись варить. Вот - проволока, вот - куски металла, флюс в ведре. Товарищи помогут, расскажут. А через некоторое время придется тебе самому учить других. Помни об этом.
 
Борис не являлся исключением, тот же путь тогда проходили многие.

 
Многие сотрудники Института электросварки ушли на фронт. Е.О. Патон хорошо понимал, что предстоит малыми силами в условиях эвакуации и трудностей военного времени решить сложную проблему использования автоматической сварки для увеличения выпуска танков, авиабомб и артиллерии. Вместе с тем эта грандиозная задача воодушевляла ученого и коллектив его единомышленников. Для научных сотрудников института лабораториями стали цеха и участки завода. Вскоре на Уралвагонзаводе был размещен и эвакуированный из Харькова танковый завод имени Коминтерна (№ 183), на котором сотрудники института стали внедрять первые образцы специального оборудования и новую технологию.
 
Да, сил у нас в то время было мало: всего лишь восемь старших научных сотрудников, столько же младших и два инженера. Тем важнее было скорее привести эти силы в действие. Поход в цехи помог сразу нащупать участки, где можно приложить наши силы. И мы с первых же дней принялись за будничную, черновую работу, имевшую для завода существенное значение.
 
21 сентября 1941 года радио принесло неимоверно тяжелую весть: по приказу советского командования наши войска оставили Киев. В этот день над институтом висела мертвая, гнетущая тишина. В глазах людей я читал глубокое, искреннее горе. Фашисты в нашем Киеве, гитлеровский сапог топчет улицы прекрасного советского города! С этой мыслью нельзя было примириться, невозможно было к ней привыкнуть. С особой силой вставал в памяти каждый уголок Киева, и острая боль пронизывала сердце. Перед моим мысленным взглядом возникали стройные, четкие контуры Цепного моста, возрождению которого я отдал все свои знания. Значительно позже, перелистывая английский журнал, я набрел в нем на фотографию моего моста через Днепр. На фото одиноко, сиротливо торчали из воды полуразрушенные быки. Фашистские варвары беспощадно уничтожали то, что мы создавали своим трудом во имя Родины.
 
Проходили дни, недели, время не смягчало чувства боли, но сознание подсказывало: нужно еще энергичнее, еще преданнее работать, чтобы приблизить день освобождения Киева и всех захваченных врагом районов, приблизить час полной победы. А пока что с фронта приходили печальные сообщения: фашистские бронированные полчища продолжали двигаться на восток.
 
6 и 7 ноября в Москве выступил товарищ Сталин с докладом на торжественном заседании Московского Совета депутатов трудящихся и с речью на параде Красной Армии. Я был потрясен: парад советских войск на Красной площади, когда немцы стоят под стенами Москвы! Какой величественный символ силы и могущества нашего народа.
 
Нет нужды подробно напоминать, о чем говорил тогда Сталин. Но было в докладе одно важное место, прямо адресованное нам - людям украинского завода и украинского научного института, ставшим на Урале на боевую вахту: у нас не хватает танков, и в этом одна из причин временных неудач нашей армии. Советские танки по качеству превосходят немецкие, но все же танков у нас в несколько раз меньше, чем у врага. Сталин призывал ликвидировать это превосходство немцев и этим самым коренным образом улучшить положение нашей армии. Перед советской военной промышленностью ставилась задача увеличить производство танков в несколько раз. Я снова и снова перечитывал эти строки, а призыв партии уже становился явью.
 
Круглые сутки, день и ночь, шел монтаж завода. Всю ночь на его территории пылали огни, люди забывали о сне, отдыхе, пище, по 12-14 часов подряд, а иногда и целыми сутками не уходили домой.
 
На фундаментах еще устанавливали и монтировали оборудование, а тем временем под открытым небом, в лютые морозы рабочие и инженеры собирали узлы первых уральских танков. Прямо с платформ здесь разгружали броневые плиты и тут же их резали, обрабатывали и сваривали.
 
Работа на новом месте началась с создания собственной производственной базы для изготовления сварочных головок, электрической и флюсовой аппаратуры. Проектное бюро института занялось проектированием установок для автоматической сварки корпусов тяжелых танков KB, средних Т-34 и легких Т-60 и Т-70. Специалисты Института электросварки впервые в мире решили сложнейшие научные и технические задачи, связанные с автоматической сваркой брони, разработали совершенную технологию и необходимое оборудование. До конца 1941 года были смонтированы и пущены в эксплуатацию девять автоматических установок для сварки отдельных узлов танков, разработан технологический процесс, смонтированы и пущены установки для скоростной сварки авиабомб, подготовлены сварщики, работающие на автоматах, и мастера-наладчики. В январе 1942 года на двух установках для автоматической сварки началась сварка бортов корпуса Т-34. Корпус этого танка требовал большого объема сварочных работ. Днище и подкрылок приваривались к борту двумя мощными швами длиной более 5 метров. На эту работу квалифицированный сварщик затрачивал около 20 часов. Сварочный же автомат, управляемый учеником-подростком, мог выполнить эту работу за 2 часа.
 
И вот наступил ясный морозный день, один из первых дней января 1942 года, когда из ворот сборочного цеха, поднимая тучи снежной пыли, вылетел мощный красавец-танк и с рокотом промчался по заводской дороге. С момента прибытия украинского завода до рождения этой боевой машины прошло менее двух месяцев!

 

Люди стояли вдоль заводской дороги и не закрывали лиц от снега, вылетавшего из-под гусениц танка, созданного их трудом. Вместе с ними улыбался и я, думая о том, какая воистину стальная воля и какая блестящая организация дела нужны, чтобы в таких масштабах и в такие сроки перебазировать на восток сотни заводов и так быстро, сказочно быстро, ввести их в строй! И в том, что наш институт в дни испытаний сохранил себя как цельный, жизнеспособный и деятельный организм и нашел свое место в общем строю, я видел еще один штрих величественной эпопеи - эпопеи превращения страны в единый боевой лагерь.
 
Теперь нам предстояло держать суровый и ответственный экзамен. Мы - на заводе, который должен дать стране тысячи, может быть, десятки тысяч танков. Но пока мы имеем самое смутное представление о том, как сваривать броневую сталь. Еще совсем недавно провели эксперимент на маленьких образцах, а здесь заводской двор завален грудами броневых плит.
 
Кое-какой техникой мы теперь располагали. Но кто станет на ней работать? Где взять токарей, фрезеровщиков, строгальщиков? Тогда был брошен клич, и в мастерской появились подростки пятнадцати-шестнадцати лет, дети наших сотрудников и служащих, бедовые, расторопные ребята, не имевшие, однако, никакого представления о том, как даже подступиться к станкам.
 
Этот «механизированный детский сад» возглавил наш лаборант М.Н. Сидоренко в роли старшего токаря и другой лаборант Л. М. Богачек в роли старшего слесаря. Они учились сами и учили ребят. Заслуженные станки-ветераны, управляемые подростками, вскоре начали давать продукцию - аппараты для сварки танков.
Я выдвинул требование перед всеми нашими товарищами:
 
- Прежде всего нам следует отрешиться от «штатского» взгляда на танк, взгляда со стороны, взгляда гостя на параде. Это относится ко всем, в том числе и ко мне самому. Мы должны узнать танк, все требования к нему, понять его место в бою, его «душу». Какие швы наиболее ответственные? Каким из них чаще всего приходится принимать на себя вражеский удар? Где наиболее уязвимые места танка, когда он идет в атаку или на таран? Этого всего мы не знаем, а должны знать. Все это имеет прямое отношение к работе сварщиков. Нам предстояло сваривать швы, и важно было понимать, с чем они встретятся в бою. Мы начали изучать швы танка, их расположение, назначение, и они постепенно перестали быть для нас абстрактными линиями на чертежах. Для того, чтобы швы были не слабее, а даже крепче брони, нужно было научиться варить броню нашими автоматами под флюсом, полностью разработать новую технологию. Задача не из легких, ведь мы имели очень скудный опыт и фактически приступали к делу впервые.
 
В лаборатории института началась напряженная исследовательская работа.
 
Многое из прошлой практики приходилось пересматривать, отвергать. Трещины в броне! Как избавиться от них? Невооруженным взглядом трещины даже не видны, их обнаруживает только микроскоп, и то не всегда. Крошечные, незримые змейки тоньше волоска... Это была внешне неприметная и прозаическая, но исключительно важная исследовательская работа. Она длилась по десять-двенадцать часов в день, но, увы, утешительных результатов все не было. Ненавистные трещины упорно порочили сварной шов. Сделаны были уже десятки шлифов, но удача не приходила.
 
Наконец после долгих поисков мы нащупали правильную мысль. Первые опыты принесли радость и разочарование. Желаемый результат достигался, но скорость сварки резко сокращалась. Последнее расстроило нас, но все же мы обрели уверенность в том, что стали на верный путь. Отсюда уже было недалеко и до предложения, внесенного Дятловым и Ивановым: применить присадочную проволоку. Эта идея оказалась счастливой. Опыты с присадкой мы повторили многократно сперва в лаборатории, а затем и в цехе. Наконец-то швы стали получаться без трещин, а производительность сварки даже увеличилась.
 
Вблизи города на полигоне производились испытания корпуса танка. На одном из его бортов швы были сварены по-старому вручную, на другом - автоматом под флюсом, так же как и все швы на носовой части. Танк подвергся жестокому обстрелу из орудий с весьма короткой дистанции бронебойными и фугасными снарядами. Первые же попадания снарядов в борт, сваренный вручную, вызвали солидные разрушения шва. После этого танк повернули, и под огонь попал второй борт, сваренный автоматом. Стрельба велась прямой наводкой с ничтожного расстояния. Семь попаданий подряд!..
 
Но швы выдержали, не поддались, не разрушились. Они оказались крепче самой брони и продолжали прочно соединять изуродованные обстрелом броневые плиты. Так же блестяще выдержали проверку огнем швы на носовой части, ни один из них не сдал под шквальным обстрелом. Двенадцать попаданий привели к образованию пробоин на носу, но швы не потерпели никакого ущерба.
 
Это была полная победа автоматической скоростной сварки! Испытание в условиях, равных самой трудной фронтовой обстановке, подтвердило высокое качество работы автоматов.
 
К нам пришла вера в себя. Параллельно с тремя товарищами, которые трудились в лаборатории, другие наши люди, наша молодежь - Макара, Коренной, Островская, Волошкевич - совершенствовали технологию сварки брони непосредственно в цехе. Мы перестали бояться за поведение наших швов даже под самым жестоким обстрелом.
 
Мы гордились и сейчас гордимся тем, что советские танкостроители первыми в мире научились варить броню под флюсом.
 
Между тем жизнь была трудной, особенно у тех, кто работал непосредственно в цехах. Инструкторы института начинали и заканчивали смену вместе с заводскими сварщиками, то есть не покидали своего места по десять-двенадцать часов. Вокруг них в то время еще работали десятки ручных сварщиков, и от резкого ослепительного света сильно болели глаза. Это называлось «нахвататься дуги». Многие носили темные очки, спасались примочками из крепкой настойки чая, припасенными домашними к приходу инструкторов с работы. И все же их преследовало ощущение, что глаза засыпаны песком.
 
Люди работали самоотверженно, очень дружно и спаянно, старались делать даже больше, чем требовали их и без того сложные обязанности. Если у товарища что-нибудь не ладилось на установке, другие, не успев поспать и отдохнуть, сейчас же возвращались в цех, вместе выправляли положение, а в свое рабочее время снова находились на месте. И при всем этом институтская молодежь всегда оставалась бодрой, веселой, не унывала и не хныкала, не теряла способности к юмору, к шуткам.
 
Помню характерный для того периода случай, который мне рассказал мой сын Борис. К тому времени он уже закончил «курс обучения» у Софьи Островской в лаборатории и начал работу в цехе. Борис, как и другие наши электрики, своими руками выполнял электромонтаж сварочных установок, в том числе и всю черновую работу. Приходилось резать провода, монтировать аппаратуру, паять наконечники и на своих плечах таскать к месту монтажа тяжелую аппаратуру и оборудование.
 
Однажды, согнувшись в три погибели под металлическим «бубликом» проводов, Борис вошел в цех, свалил свой груз возле сварочного станка и принялся за прерванную перед этим работу. Он пробивал в стене дыры, чтобы укрепить здесь контактор. Увлекшись, он не заметил, что рядом остановился какой-то военный.

 

- Борис? Вот так встреча! - воскликнул он. - Что ты тут делаешь?
Перед Борисом стоял его товарищ по Киевскому политехническому институту, а ныне слушатель танковой академии, приехавший сюда на практику.
- Работаю научным сотрудником в Институте электросварки, - улыбаясь, ответил Борис.
Товарищ уставился на него с явным недоверием.
- Брось, Боря! Монтером работаешь?
- Говорю же тебе, научным сотрудником, - рассмеялся Борис. - У нас все так работают. На своем горбу соединяем науку с практикой. - И уже серьезно добавил: - Без этого сейчас нельзя. Надо уметь действовать и головой и руками. Вот когда так вот съешь с заводским народом пуд соли, сразу узнаешь, что ему от науки требуется.
 
На собственном примере Борис убедился, насколько правильно он ответил. Прошло совсем немного времени, и к нему стали обращаться из разных цехов за консультацией по серьезным вопросам электротехники.
 
Как мог я не испытывать глубокого уважения к такой научной молодежи, тем более, что я никогда не слыхал ни одной жалобы или просьбы отозвать из цеха? Внешне я был строг и суров, но в душе чувствовал большую нежность к своим ученикам, которые стали мне в те дни еще ближе и дороже.
 
В 1942 году Институт электросварки разработал для заводов Наркомата танковой промышленности и Наркомата боеприпасов 20 проектов установок для автоматической сварки танковых корпусов и 8 - для сварки авиационных бомб и боеприпасов. Применение автоматической сварки под флюсом для изготовления танков сразу же показало исключительные преимущества этого способа. Производительность труда на сварке узлов танков в среднем повысилась более чем в 5 раз.
 
По инициативе Е.О. Патона на заводе № 183 в Нижнем Тагиле была введена в действие первая в мире поточная линия производства бронекорпусов танков, на которой действовало 19 установок для автоматической сварки под флюсом. Это позволило высвободить 280 высококвалифицированных сварщиков (для других работ), которых заменили 57 рабочими более низкой квалификации. Кроме работы по автоматической сварке сотрудники института наладили контроль качества электродов и сварки; решили ряд важнейших проблем газовой сварки и резки; предложили ускоренные методы подготовки сварщиков; разработали сопла с коническим каналом, позволившие резко повысить производительность бензорезки при одновременном снижении расхода кислорода и повышении качества...
 
Были исследованы процессы, происходящие в мощной сварочной дуге, горящей под флюсом, разработаны новые сварочные флюсы и найдено местное сырье для их массового изготовления. Открытие явления саморегулирования дуги легло в основу новых упрощенных и надежных сварочных головок с постоянной скоростью подачи электродной проволоки. Широко проводилось изыскание способов многодуговой и многоэлектродной автоматической сварки под флюсом. Была разработана технология полуавтоматической сварки под флюсом и созданы первые сварочные полуавтоматы.
 
Разделение труда было таким: институт проектировал станки, давал сварочную и флюсовую аппаратуру, проводил электромонтаж и пуск станков. Мастерская института к тому времени уже приобрела солидный и современный вид. Отдел готовил несущие конструкции, приспособления и кондукторы.
 
Инструкторов теперь не хватало. Е.О. Патон снова пересмотрел личный состав института и перевел в цех всех, кто подходил по своим знаниям, складу характера, умению работать не только головой, но и руками. Это были вначале Георгий Волошкевич, Лия Гутман, Борис Патон, а затем Даниил Рабкин, Александр Супрун, Борис Медовар. Дополнительная мобилизация «внутренних человеческих ресурсов» сразу же сказалась на положении дел в цехах.
 
Завод нуждался уже во многих десятках автосварщиков. В те годы на оборонные заводы приходили и приезжали мужчины и женщины разных профессий, возрастов, биографий, всех их роднило одно чувство - желание отдать свой труд Родине на самом нужном и тяжелом участке.
 
В любую погоду - в снежный буран, трескучий уральский мороз, проливной дождь - Е.О. Патон появлялся в цехе ровно в 9 часов утра. И непременно сначала в цехе, а не в лаборатории или в так называемом кабинете. Кабинетом это помещение можно было назвать только условно. Он сидел в общей комнате вместе с другими сотрудниками, и хотя это было вызвано теснотой, но такое постоянное соседство имело и свои достоинства: оно помогало никогда не отделяться в то трудное время от людей, всегда, каждую минуту жить в коллективе, в постоянном общении с ним.
 
Евгений Оскарович участвовал в монтаже и освоении каждой сварочной установки. И следил за ними до тех пор, пока не изживались все трудности пускового периода. Там, где все шло хорошо, показывался редко, там, где возникали трудности или намечалось отставание, бывал регулярно.
 
Я никогда не ждал, чтобы пришли и доложили о том, что «все в порядке». Когда испытывалось какое-нибудь нововведение на наших установках, я старался пойти в цех без «автора». Это давало возможность услышать прямое, откровенное мнение заводских людей.
 
В то время в институте не было ни заместителя директора, ни ученого секретаря, ни начальника отдела внедрения. Мне приходилось самому руководить разработкой новых тем, планировать работу, вести обширную переписку с заводами и наркоматами, ведать лабораторией, мастерскими, инструкторами в цехах и т. д.
 
Несмотря на такую загрузку, я никогда не позволял себе «сплавить», переадресовать какое-нибудь дело по инстанции, а непременно лично поручал его тому или иному работнику, и сам следил за выполнением во всех подробностях, не упуская так называемых мелочей.
 
Работы Института электросварки сыграли важную роль в обеспечении Советской Армии достаточным количеством первоклассных боевых машин - прославленных танков Т-34, самоходных артиллерийских установок и боеприпасов. Во второй половине 1942 года советская промышленность уже выпускала танков больше, чем промышленность Германии. В мае 1942 года советское правительство наградило Е.О. Патона орденом Красной Звезды за внедрение скоростной автоматической сварки на танковых заводах страны. Это была высокая оценка работы не только Е.О. Патона, но и всего коллектива института, которым он руководил.

 

Со многих заводов в адрес Института электросварки поступали письма с просьбой прислать инструктивный материал, помочь в приобретении аппаратуры и в налаживании сварочного производства. Е.О.Патон основательно перерабатывает свою книгу «Скоростная автоматическая сварка под слоем флюса», которая вышла в свет в 1942 году третьим изданием. Эта книга стала пособием по внедрению скоростной автоматической сварки под флюсом на предприятиях страны. Кроме того, на заводы были посланы подробные инструкции. Для помощи оборонной промышленности во внедрении автоматической сварки под флюсом на заводы Челябинска, Свердловска, Сталинграда, Омска, Горького и других городов были направлены все сотрудники института, которые могли работать инструкторами. К концу 1942 года на танковых, минометных, артиллерийских заводах Советского Союза уже работало около 40 установок для автоматической сварки. Сотрудники Института электросварки внедрили сварку под флюсом в производство корпусов тяжелых танков ИС и САУ на Челябинском тракторном заводе, где были размещены эвакуированные Ленинградский завод имени С.М. Кирова и Харьковский дизельный завод. Этот комплекс стал крупнейшим предприятием по выпуску тяжелых танков. Широкое применение получила сварка в военное время на Уралмашзаводе в Свердловске.
 
В январе 1943 года за образцовое выполнение задания правительства по увеличению выпуска танков и бронекорпусов Е.О. Патон был награжден орденом Ленина.
 
Чтобы обобщить опыт применения автоматической сварки под флюсом в промышленности СССР, в январе 1943 года была созвана специальная конференция. Выполняя решения конференции, работники института в том же году написали подробное пособие по автоматической сварке бронеконструкций, которое вышло в свет под редакцией Е.О. Патона.
 
В 1943 году Институт электросварки продолжал оказывать помощь военным заводам страны в деле освоения скоростной автоматической сварки под флюсом. В этом году только на заводах Наркомата танковой промышленности уже работало 50 автосварочных установок. С помощью скоростной автоматической сварки под флюсом было организовано поточное производство фугасных авиабомб, реактивных снарядов для «катюш» и других видов вооружения и боеприпасов.
 
Ни в одной стране, кроме Советского Союза, автоматическая сварка под флюсом броневых сталей не была еще разработана, и лишь в последние месяцы войны по примеру СССР в США начали осваивать сварку под флюсом при постройке бронекорпусов танков и самоходных артиллерийских установок. В Германии автоматическая сварка танков так и не была создана до конца войны.
 
В марте 1943 года Е.О.Патону было присвоено звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот» за выдающиеся научно-технические достижения, которые позволили ускорить производство танков и металлоконструкций. За успешное внедрение и освоение в бронекорпусном производстве сварки под флюсом орденом Трудового Красного Знамени в 1943 году награждены сотрудники института Б.Е. Патон и П.И. Севбо, орденом «Знак Почета» - А.И. Коренной, И.К. Олейник, А.М. Сидоренко, медалью «За трудовую доблесть» - Г.З. Волошкевич, А.М. Макара, С.А. Островская, М.Н. Сидоренко, Ф.Е. Сороковский.
 
Большую работу по внедрению автоматической сварки на уральских заводах в годы войны проводили и остальные сотрудники Института электросварки: А.Е. Аснис, Л.М. Богачек, М.С. Грохотов, Л.М. Гутман, М.Я. Горлов, Л.И. Гудима, К.О. Дзевалтовский, А.А. Казимиров, А.М. Лапин, Б.И. Медовар, В.Г. Приходченко, Г.В. Раевский, С.В. Радченко, Д.М. Рабкин, Т.М. Слуцкая, А.А. Супрун, С.С. Савенко, Ф.Ю. Сороковский, В.В. Черепанова и др.
 
Конечно, такое внимание и такая щедрость правительства меня радовали и глубоко трогали. Но вместе с тем я был смущен. Говорю это без ложной скромности и без всякой рисовки. Ведь я и мои товарищи только честно выполняли свой долг, и все, что мы делали, не могло сравниться с мужеством и героизмом рядового советского пехотинца, идущего в атаку, или танкиста, таранящего вражескую машину. Я думал, что многие годы мне еще предстоит трудиться, чтобы хоть в какой-то мере оказаться достойным такой высокой награды.
 
Человеку не дано самому судить о том, как он выполняет свой долг. Истинным судьей в этом является только народ. Но одно я знал твердо: всего себя, без остатка, я отдаю работе, стараюсь жить так, чтобы всегда прямо и честно смотреть в глаза советским людям. В те минуты я снова пожалел о том, что большая часть моей жизни, мои молодые годы прошли в затхлой, деляческой атмосфере царской России, в обстановке, где труд не считался делом чести, а был только средством к существованию.
 
Применение автоматической сварки в оборонной промышленности дало исключительно большой эффект - позволило резко увеличить выпуск боевых машин, боеприпасов и вооружения высокого качества для Советской Армии. Только на танковом заводе № 183 с помощью автоматов для сварки под флюсом было выполнено 2400 километров швов.
 
В июне 1944 года институт возвратился в Киев, где началось восстановление его научной и лабораторной базы. В ознаменование 75-летия со дня рождения Е.О. Патона институту было присвоено его имя. Послевоенный период характерен углублением и расширением теоретических и экспериментальных работ по изучению свариваемости различных классов сталей, по оценке прочности сварных соединений и конструкций, а также по разработке новых систем флюсов, проволок и сварочной аппаратуры. Еще на Урале Е.О. Патон начал переориентировать работу коллектива на решение задач по восстановлению разрушенного войной народного хозяйства временно оккупированных районов.
 
В 1946-1953 годах Е.О. Патон комплексно разрабатывает проблемы сварного мостостроения, возглавляет работы по проектированию и изготовлению первых цельносварных мостов, в которых широко применена автоматическая сварка. В 1946 году по совету Н.С. Хрущева подает союзному правительству докладную записку о преимуществах сварного мостостроения. В том же году Совет Министров СССР принимает развернутое постановление с широкой программой применения сварки в строительстве мостов. Патон возглавляет исследовательские, проектные, заводские и монтажные работы, связанные с постройкой крупнейшего в мире цельносварного шоссейного моста через Днепр в Киеве. 5 ноября 1953 года состоялось торжественное его открытие. Постановлением правительства после смерти Патона мосту присвоено его имя.

 
Евгений Оскарович Патон скончался 12 августа 1953 года на 84-м году жизни. Тысячи трудящихся столицы Украины, члены правительства республики, члены Президиума Центрального Комитета КПУ провожали в последний путь выдающегося ученого-патриота.
 
После смерти отца Институт электросварки возглавил его сын - Борис Евгеньевич Патон, ставший к этому времени доктором технических наук, а в 1954 году - профессором. С 1962 года он совмещает этот пост с должностью президента Национальной академии наук Украины.



Яков  Исидорович ПерельманЯков Исидорович Перельман не совершил никаких научных открытий, ничего не изобрел в области техники. Он не имел никаких ученых званий и степеней. Но он был предан науке и в течение сорока трех лет нес людям радость общения с наукой.

 

Яков Исидорович Перельман родился 4 декабря 1882 года (22 ноября по старому стилю) в городе Белостоке Гродненской губернии (ныне территория Республики Польша). Его отец работал счетоводом одной из суконных фабрик, а мать преподавала в начальных классах. Яков был вторым ребенком в семье. Семья снимала скромную квартирку и при мизерном жалованье отца с трудом сводила концы с концами. В сентябре 1883 года скончался отец, и все тяготы воспитания детей легли на плечи матери. Несмотря на бедственное положение, она сделала все, чтобы дать сыновьям хорошее образование.

 

В 1890 году Яков пошел учиться в первый класс начальной школы, а 18 августа 1895 года поступил в Белостокское реальное училище - единственное среднее учебное заведение города. Одаренному от природы, трудолюбивому, ему очень повезло с педагогами, которые стремились дать своим ученикам не только знания, но и привить им навыки самостоятельного мышления, умения вести научный поиск, не пасовать перед трудностями.

 

Деятельность Я.И.Перельмана как популязатора науки началась еще в школьные годы. 23 сентября 1899 года он опубликовал в газете “Гродненские губернские ведомости” под псевдонимом “Я.П.”(закон того времени запрещал учащимся публиковаться в прессе) очерк “По поводу ожидаемого огненного дождя”. Причиной появления данной публикации были широко распространявшиеся в то время слухи о грядущем конце света. Называлась и конкретная дата - 1 ноября (по старому стилю). Именно в тот день на Землю, по словам пророков, должен обрушиться звездный дождь, который уничтожит все живое.

 

Перельман решил попытаться дать объяснение предстоящему явлению и разоблачить измышления предсказателей. В форме непринужденной беседы, сочетавшейся с запоминающимися подсчетами, удачными сопоставлениями, Яков рассказал читателям о метеорном рое Леониды, который с завидной регулярностью дарит жителям Земли запоминающееся красочное зрелище. В заключении говорилось, что “огненные дожди” явление регулярное и никакой серьезной опасности землянам не несут.

 

Публикация статьи окрылила Якова и он еще усерднее стал относится к занятиям. 3 июля он окончил Белостокское реальное училище, а в августе того же года был зачислен в Лесной институт в Санкт-Петербурге. Несмотря на то, что институт готовил специалистов-лесоводов, он также давал и прекрасное общее высшее образование. Кроме преподавания специальных дисциплин, немало времени уделялось высшей математике и физике, что было особенно близко молодому Перельману.

 

Учеба захватила Якова. Однако жилось ему нелегко. Необходимо было платить за обучение, за квартиру, питаться. К тому времени помощи от матери ждать уже не приходилось - она часто болела и не могла помочь своим сыновьям (старший брат Осип также учился в Лесном институте).

 

Тогда Яков решил попытать счастье на поприще журналистики. Первый написанный им очерк “Столетие астероидов” был напечатан в № 4 журнала “Природа и люди” за 1901 год. Перельман подписал его также литерами “Я.П.”, которые сопровождали впоследствии многие его публикации.

 

Но гонораров за статьи и очерки все равно не хватало, и Перельман был вынужден обратиться с прошением к директору института об освобождении от платы за первое полугодие 1902/03 года. Учитывая блестящие успехи студента, его просьба была удовлетворена.

 

В мае 1903 года скоропостижно скончалась мать, и, вернувшись после похорон в Санкт-Петербург, Яков с еще большим рвением принимается за учебу. Теперь он, как отличающийся блестящими успехами и к тому же круглый сирота, стал получать небольшое пособие.

 

В 1908 году Перельман защитил дипломную работу по теме “Старорусский казенный лесопильный завод. Его оборудование и работа”, сдал выпускные экзамены и 22 января 1909 года получил диплом с отличием. Ему было присвоено звание “ученый лесовод I разряда”.

 

Но профессией лесовода Перельман никогда не занимался. Его влекли отнюдь не лесные дебри. Еще в студенческие годы он начал сотрудничать в журнале “Природа и люди”, в котором публиковал свои научно- популярные очерки. К моменту окончания института Перельман настолько углубился в журналистику, что не мог представить для себя иной жизни.

 

В 1904 году Перельман, продолжая учится в Лесном институте, стал ответственным секретарем журнала “Природа и люди”. На первых порах тематика публикуемых им материалов ограничивалась преимущественно астрономией. Но постепенно круг интересов автора начинает расширяться, и появляются очерки о математике, физике, технике. После окончания института Перельман начинает сотрудничать в журнале постоянно, и не только сам пишет очерки, но и печатает работы других. Так, благодаря ему были напечатаны работы К.Э.Циолковского “Без тяжести” (1914 г.) и “Вне Земли” (1917 г.), с которым он начал переписываться в 1913 году. Эта переписка, связавшая двух энтузиастов освоения космического пространства, продолжалась до самой смерти Циолковского.

 

В связи с тем, что Перельман довольно часто печатался в журнале, он использовал много псевдонимов. Журналист и историк Григорий Иосифович Мишкевич насчитал 11 псевдонимов Якова Исидоровича: “Я.Л- ной”, “Я.Лес-ной”, “Я.Л-ой”, “Я.П.”, “Я.Лесной”, “П.Сильвестров” (от латинского silvestrum – лесной), “Цифиркин”, “П.Рельман”, “П.Я-в”, “-я” и “Я.Недымов” (в отличие от старшего брата Осипа, который печатался под псевдонимом “Осип Дымов”).

 

В июле 1913 года была опубликована первая часть книги Перельмана “Занимательная физика”. Книга имела ошеломляющий успех у читателей. Вызвала она интерес и в среде физиков. Профессор физики Петербургского университета Орест Данилович Хвольсон, познакомившись с Перельманом и узнав, что книга написана не ученым физиком, а ученым лесоводом, сказал Якову Исидоровичу: “ Лесоводов-ученых у нас предостаточно, а вот людей, которые умели бы так писать о физике, как пишите вы, нет вовсе. Мой вам настоятельнейший совет: продолжайте, обязательно продолжайте писать подобные книги и впредь”. Этому завету Перельман следовал всю свою жизнь, написав немало книг, в занимательной форме рассказывавших о многих отраслях науки и техники.

 

В журнале “Природа и люди” Перельман проработал 17 лет, напечатав в нем более 500 очерков, статей и заметок. Благодарю ему появился на свет сборник рассказов и повестей “Мир приключений”, издававшийся в качестве бесплатного приложения к журналу. Первый номер сборника вышел в свет в 1910 году и выходил до 1928 года. В нем были опубликованы произведения Герберта Уэллса, Артура Конан-Дойля, Эдгара По и других зарубежных писателей. Публиковались и отечественные авторы. Сборник был очень популярен среди читателей.

 

Не прерывая своей работы в журнале, в 1916- 1917 годах Перельман служил в “Особом совещании по топливу”, где предложил перевести стрелку часов на час вперед с целью экономии топлива. Проект был впоследствии осуществлен, и на территории Советской России было введено так называемое декретное время.

 

В 1915 году в личной жизни Якова Исидоровича произошло важное событие. Находясь летом на отдыхе, он познакомился с молодым врачом Анной Давидовной Каминской. Вскоре они поженились. Супруги сняли квартиру на Плуталовой улице, в доме № 2. С той поры Перельман указывал этот адрес во всех своих книгах.

 

Популяризацией науки занимались многие литераторы задолго до Перельмана, но только ему удалось достигнуть в этом деле таких вершин.

 

Очень точно охарактеризовал Якова Исидоровича наш замечательный ученый, создатель отечественных ракетных двигателей Валентин Петрович Глушко, назвав его “певцом математики, бардом физики, поэтом астрономии, герольдом космонавтики”. Перельман разработал собственную методологию, которая позволяла не только знакомить читателя с занимательными научными фактами, но и создал новый вид своеобразного учебного пособия - доступного миллионам людей, остроумного, но, в то же время, и обучающего.

 

После Октябрьской революции и закрытия журнала “Природа и мы”, Перельман занялся научно-педагогической деятельностью. В феврале 1918 года он стал работать инспектором отдела Единой трудовой школы Наркомпроса РСФСР - разрабатывал новые учебные пособия и программы по курсам физики, математики, астрономии, одновременно преподавая эти предметы в различных учебных заведениях. Тогда же у него зародилась мысль об основании первого советского научно-популярного журнала, так как все дореволюционные издания к тому времени прекратили свое существование. Идея встретила поддержку и весной 1919 года на свет появился журнал “В мастерской природы”. Этот журнал Перельман редактировал до 1929 года. К сотрудничеству в нем были привлечены многие замечательные ученые: К.Э.Циолковский, А.Е.Ферсман, М.Ю.Пиотровский, Н.А.Рынин и многие другие.

 

Перельман сотрудничал во многих других изданиях: с 1924 года по 1929 год он работал в отделе науки ленинградской “Красной газеты”; являлся членом редколлегий журналов “Наука и техника”, “Педагогическая мысль”; с 1925 года по 1932 год входил в правление кооперативного издательства “Время”; с 1932 года по 1936 год работал в ленинградском отделе издательства “Молодая гвардия” в качестве автора, консультанта и научного редактора. И продолжал писать и публиковать статьи и очерки. Библиография Перельмана насчитывает более 1000 статей и заметок, опубликованных им в различных изданиях. И это помимо 47 научно-популярных, 40 научно-познавательных книг, 18 школьных учебников и учебных пособий. Вслед за “Занимательной физикой” им были написаны “Занимательная арифметика”, “Занимательная алгебра”, “Занимательная астрономия”, “Занимательная геометрия”, “Занимательная механика”. Только на русском языке “Занимательная физика” издавалась без малого почти 30 раз.

 

Не всем известно, что Яков Исидорович Перельман не только занимался пропагандой идей космонавтики (им были написаны и опубликованы книги “В мировые дали”, “Межпланетные путешествия”, многие очерки и статьи), но и стоял у ее истоков. В 1931 - 1933 годах он был членом президиума ЛенГИРД - Ленинградской группы изучения реактивного движения, а также заведовал в ней отделом пропаганды. Более того, он занимался разработкой первой советской противоградовой ракеты. Совместно с инженером А.Н.Штерном был разработан проект такой ракеты, причем Перельман выполнил все необходимые расчеты. В этот период ему посчастливилось работать вместе со многими пионерами ракетной техники и космонавтики. С 1932 года по 1936 год продолжалась активная переписка Я.И.Перельмана и Сергеем Павловичем Королевым, работавшим тогда в московской организации ГИРД.

 

Значительной вехой в деятельности Перельмана как популязатора науки стало открытие 15 октября 1935 года ленинградского Дома занимательных наук. Этот храм занимательных наук стал в 30-е годы любимым местом большинства ленинградских школьников, которые в познавательной и доступной форме знакомились со многими достижениями науки и техники. Перельман отдавал этому Дому все свое время. К сожалению, большая часть экспозиции погибла в годы войны.

 

Начавшаяся 22 июня 1941 года война круто сломала мирный уклад жизни. Движимый патриотическими чувствами, Яков Исидорович прочитал десятки лекций для солдат и матросов. Он разрабатывал несколько тем, касавшихся, в основном, умению ориентироваться на местности, что должно было пригодиться в ходе боевых действий. Вместе с тем он продолжал и литературную деятельность.

 

Но голод и холод блокадного Ленинграда медленно подтачивал силы пожилого человека. 18 января 1942 года на дежурстве в госпитале скончалась от истощения Анна Давидовна Каминская-Перельман. Яков Исидорович пережил ее на два месяца. 16 марта он также скончался от голода в осажденном Ленинграде.

 

Но остались книги, которые сейчас читаются с таким же интересом, как и когда-то. По далеко не полным данным, с 1913 года книги Перельмана только на русском языке переиздавались более 300 раз тиражом почти 15 миллионов экземпляров. Кроме того, его книги печатались на немецком, французском, английском, испанском, португальском, итальянском, чешском, болгарском, финском и других языках нашей планеты.

 

Яков Перельман: штрихи к портрету

 

Наталья Карпушина

 

– У вас поразительная способность замечать мелочи, – сказал я.
– Просто я понимаю их важность.

А. Конан Дойль. «Знак четырех»


Проба пера

23 сентября 1899 г. в «Гродненских губернских ведомостях» вышел очерк «По поводу ожидаемого огненного дождя», автор которого подписался двумя буквами – «Я.П.». За парой литер скрывался ученик реального училища, не полных 17 лет от роду, никому тогда неизвестный, а ныне признанный классик, скажем больше – основоположник жанра занимательной науки, автор более тысячи научно-популярных статей и заметок, более ста книг и брошюр, а также почти двух десятков учебников и учебных пособий Яков Перельман.

Но весь этот внушительный багаж был накоплен Я.И. Перельманом за почти 43-летний стаж творческой работы на поприще популяризации целого ряда наук. А начало ей было положено 23 сентября 1899 г. с выходом в свет упомянутой публикации.

 

...Всего за несколько месяцев до этого события Якову попалась на глаза книжка некоего магистра Махина. В ней утверждалось, что в ноябре 1899 г. наступит конец света, одним из предзнаменований которого станет «обильное выпадение звезд», предсказанное на конец года учеными мужами. Желая найти объяснение предстоящему небесному явлению, юноша обложился книгами по астрономии и вскоре смог дать ему научное объяснение. Позже ему пришла в голову мысль написать научно-популярный очерк о причинах звездопадов, истории их наблюдений и значении для жителей Земли, а заодно развенчать в статье нелепые выдумки «магистра». Единственным человеком, кому Яков рассказал об этом, была мать, и она поддержала идею сына. Через два месяца очерк был готов, выверен с научной точки зрения и отправлен в редакцию газеты «Гродненские губернские ведомости».

 

Статья впечатляла эрудированностью автора и достоверностью материала, привлекала читателя доступностью и живостью изложения, а потому читалась с большим интересом. В ней, в частности, отмечалось, что звездопад – явление периодическое, а вызывающий его метеорный поток имеет примечательную особенность: раз в 33 года падающие звезды появляются в таком количестве, что образуют настоящий огненный дождь, еще в древние времена наводивший ужас на народные массы.

 

Говорилось также, что человечество наблюдает его с 902 г., трижды в столетие, и последние наблюдения астрономов относятся к 1833 и 1866 гг. Никаких гибельных последствий для людей явление, протекающее в верхних слоях атмосферы, не несет и «роскошным небесным фейерверком» можно любоваться совершенно безопасно. Дабы избавить читателей от последних сомнений, автор указывал, в какое время и в какой части неба предстоит удивительное природное явление, и давал его подробное описание.

 

Редакции статья очень понравилась и была опубликована спустя всего два месяца, а ее автору, «господину Я.П.», был выплачен неплохой гонорар – 7 рублей 31 копейка серебром (для сравнения: после смерти мужа его бывший работодатель пожаловал вдове Перельман пенсию в размере 8 рублей в месяц.).

 

«Я.П.» и другие...

Но почему, собственно, «Я.П.»? Зачем начинающему автору вообще понадобился псевдоним? Казалось бы, чего уж тут скромничать? На самом деле причина тому была иной. Нам трудно в это поверить, но по существовавшим в те времена порядкам учащимся и студентам запрещалось печататься в газетах и журналах под угрозой исключения из учебного заведения. Кстати, это объясняет, почему о подготовке статьи не знали даже любимые школьные учителя Якова: Е.Н. Бунимович и А.А. Мазлумов. Так что принятое юношей решение было вынужденным и вполне оправданным.

 

Впоследствии многие статьи и очерки Перельман подписывал просто и лаконично – «Я.П.». Однако известны и другие псевдонимы автора. Ни много, ни мало – целых 11! Об одной из причин их появления уже говорилось. С 1901 г. студент Петербургского Лесного института Яков Перельман начал периодически публиковаться в журнале «Природа и люди»*, а, став в 1904 г. ответственным секретарем редакции этого издания, с завидной частотой печатал в нем свои материалы. За годы работы в редакции на страницах журнала появилось более пятисот статей, очерков и заметок Я.И. Перельмана, основная часть которых была посвящена самым разным вопросам из области астрономии, физики, математики и техники. Писал он очерки и на «лесные» сюжеты, их названия говорят сами за себя: «Органы чувств у растений», «Почему птицы летят правильным строем?», «Насекомые в янтаре», «Красота в природе». Так вот, из-за такого обилия публикаций их автору пришлось использовать несколько псевдонимов.

 

* Еженедельный научно-популярный журнал, выпускавшийся в 1889...1917 гг. известным российским издателем П.П. Сойкиным. В нем публиковались видные ученые, путешественники и литераторы того времени.

 

Упомянем лишь некоторые из них: «П. Я-в», «П. Рельман», «Я. Лесной», «П. Сильвестров» (от лат. silvestrum – лесной), «Цифиркин» и даже... «Я. Недымов». Первые два псевдонима, очевидно, производные от имени. Третий и четвертый содержат слово «лесной», что, должно быть, указывает на название оконченного Перельманом института и полученное когда-то звание «лесовод I разряда». А ежели дело обстояло именно так, то надо признать, что Перельман нашел ему весьма оригинальное применение, если учесть, что Яков Исидорович не занимался полученной профессией*.

 

* За исключением одного эпизода, относящегося к 1916 г. В 1916...1917 гг. Перельман работал в Особом совещании по топливу и, узнав о плачевным состоянии дровяного отопления в городе, предложил в целях более рационального использования светлой части суток и экономии дефицитного топлива перевести стрелку часов на час вперед. Декретное время было впервые введено в СССР в 1930 г.

 

Что касается следующего псевдонима – «Цифиркин», то он прекрасно подходит автору «Занимательной арифметики» и других книг, в которых тот мастерски оперирует сухими цифрами. Перельман знал секрет того, как можно заставить цифры говорить: только путем неожиданного сравнения.

 

Так, для того чтобы мы могли составить представление об огромности миллиарда, автор привел следующий наглядный пример:

«В одном кубометре содержится кубических миллиметров ровно миллиард (1000 × 1000 × 1000). Попробуем подсчитать, какой высоты получился бы столб, если бы все эти крошечные миллиметровые кубики были поставлены один на другой. Итог получается поразительный – 1000 километров!»

 

А дабы мы «прочувствовали», что такое биллион, автор сделал такое сравнение:

«Волос, увеличенный по толщине в биллион раз, был бы раз в 8 шире земного шара, а муха при таком увеличении была бы в 70 раз толще Солнца!» [4].

 

Как видим, в своих примерах Перельман умело опирался на уже имеющиеся у читателя представления о том, что такое кубометр, миллиметровый куб, каков размер земного шара и т.д., и сколь поразительного эффекта достигал, вызывая у него неподдельное удивление.

 

Наконец, псевдоним «Я. Недымов» звучит, прямо скажем, неожиданно и может слегка озадачить неподготовленного читателя. Однако как раз причина его появления на свет не вызывает сомнений: дело в том, что под псевдонимом «Осип Дымов» работал в свое время известный беллетрист и драматург Осип Перельман – старший брат Якова. Так вот, одно время они оба публиковались в журнале «Природа и люди»! Что ж, в чувстве юмора Перельману-младшему, призывавшему не путать его с автором О. Дымовым, не откажешь!

 

Благодарный ученик

Но вернемся немного назад, к периоду ученичества Перельмана, и вспомним о некоторых из тех, без чьего участия он не стал бы тем самым «доктором занимательных наук», которого все мы знаем.

 

В училище и в институте любимыми педагогами Якова Перельмана были преподаватели математики (Е.Н. Бунимович и А.С. Домогаров) и физики (А.А. Мазлумов и Д.А. Лачинов), сумевшие привить ему интерес к точным наукам и научившие видеть необычное в обычном. Многое перенял у своих учителей Перельман и всегда вспоминал о них с благодарностью.

 

О преподавателях математики следует рассказать подробнее: их подход к обучению предмету заслуживает нашего внимания уже потому, что не утратил актуальности и основан на идеях и приемах, популярных и по сей день.

 

Е.Н. Бунимович был выпускником Петербургского университета и получил приличное образование. Суть его педагогического метода заключалась в том, чтобы сделать изложение математики увлекательным и доступным, не нарушая его научной строгости. Учитель стремился развивать в своих подопечных любознательность и всячески побуждал их к самостоятельной работе мысли. Подобные методы преподавания (а к ним прибегали и другие педагоги – недаром Белостокское реальное училище славилось ими на весь Виленский учебный округ) способствовали глубокому усвоению сути изучаемых явлений; в них не было места ни скуке, ни слепой зубрежке.

 

На занятиях Бунимович часто привлекал примеры из истории науки, предлагал задачи, требовавшие догадки или определенных рассуждений, учил ребят вычислять изящно. Иногда устраивал ученические состязания. Сегодня мы сказали бы, что педагог использовал на уроке элементы историзма и занимательные задания, учил детей считать рационально, применял игровые формы обучения – и все ради того, чтобы «активизировать познавательную деятельность учащихся».

 

Многое из услышанного и увиденного на уроках Е.Н. Бунимовича его талантливый ученик позже перенес в свои книги по занимательной арифметике, алгебре и геометрии, и уже ни одно поколение учителей математики успешно пользуется этим багажом. Числовые загадки египетских пирамид, задача о Диофанте, история вычисления числа π, приемы быстрого счета, квадратура круга, трисекция угла, простые способы измерения недоступного расстояния...

 

Показательна следующая история, произошедшая на одном из уроков Бунимовича. Однажды он вывел учеников на улицу и предложил определить высоту подвеса уличного фонаря. Кто-то из ребят откликнулся: «Это очень просто! Надо взять лестницу и рулетку...» На что учитель воскликнул: «Браво! Стало быть, и к Луне тоже будем приставлять стремянку?» Затем Бунимович показал, как измерить высоту или удаленность любого предмета при помощи двух картонных прямоугольников и спички.

 

Практические задачи, наблюдения и опыты, попытки обобщить полученные результаты и дать им строгое научное объяснение... Так еще в школьные годы закладывался фундамент глубоких знаний, и началось формирование будущего популяризатора науки Якова Перельмана.

Упомянем еще об одном его увлечении. Все свободное от занятий время Яков посвящал чтению, посещая две библиотеки, а также читальню при книжном магазине, куда одних только газет и журналов доставлялось более 60 (здесь ему однажды и попала в руки та самая брошюра магистра Махина, которая побудила подростка впервые взяться за перо). Читал он много, а главное, систематично. Не последнюю роль в этом сыграла мать, педагог по профессии: она составила обширный список литературы, которую необходимо было освоить в строгой последовательности. Яков даже вел дневник «Прочитанное», куда заносил отзывы на понравившиеся ему книги и цитировал последние. Стоит ли говорить, что среди прочитанного было немало книг научного содержания*?

 

* В библиотеке Я.И. Перельмана за несколько десятилетий собралось более 10 тысяч томов на нескольких языках (сам он знал их пять), в основном – труды классиков науки, ее популяризаторов, беллетристов, комплекты десятков журналов. Встречались и раритеты: «Арифметика» Магницкого, первые русские учебники по математике и физике. Несколько шкафов занимали одни только библиографические карточки и вырезки из разных изданий.

 

В институте высшую математику и механику преподавал другой любимый наставник Перельмана – молодой профессор А.С. Домогаров. Это был настоящий знаток своего предмета и прекрасный педагог, во многом напоминавший Якову своего коллегу и «предшественника» Бунимовича.

Глубокий анализ Домогаров ставил выше механического умения оперировать математическим аппаратом, а «элегантные вычисления» предпочитал каноническим (нередко более громоздким) решениям. Математику профессор считал «царицей всех наук», полагал, что она помогает формированию у человека правильного мировоззрения, и был убежден – со временем она проникнет во все отрасли знания. Большое внимание на лекциях Домогаров уделял историческим экскурсам и рассказам о жизни великих математиков.

 

Как педагог он поощрял студентов, которые не ограничивались в постижении его предмета одним учебником, а привлекали дополнительные источники, в том числе по истории науки. К таким студентам относился и Яков Перельман. Профессор Домогаров считал, что после института тому следует остаться на кафедре математики. Однако к этому времени Перельман приобрел определенный авторский и редакторский опыт и всерьез думал о карьере журналиста, а потому отказался от лестного предложения, как, впрочем, и от других заманчивых предложений*. И, как показало время, сделала правильный выбор.

 

* Например, ему предлагали должность главного лесоустроителя в имениях миллионера Кочубея (владельца огромных лесных угодий в Курской губернии), сулили хорошее жалование и квартиру.

 

У истоков новых изданий

Многие слышали, что Яков Исидорович как автор сотрудничал со многими изданиями, среди которых упомянем такие знакомые современному читателю журналы, как «Знание – сила» и «Техника – молодежи». Менее известно, что Перельману обязаны появлением на свет сразу два издания: сборник рассказов и повестей «Мир приключений» и журнал «В мастерской природы».

 

Сборник «Мир приключений» выпускался в качестве приложения к журналу «Природа и люди». По задумке Я.И. Перельмана его основу составляли лучшие произведения зарубежных мастеров приключенческого, детективного и научно-фантастического жанров, в частности таких известных авторов, как Л. Буссенар, А. Конан Дойль, Э. По и Г. Уэллс. Работа Перельмана состояла в отборе подходящих сочинений и редактировании их переводов, кое-что он переводил сам. Первый сборник появился в 1910 г. и имел огромный успех, позволивший выходить приложению еще почти десятилетие после закрытия журнала, вплоть до 1928 г.

 

В 1919 г., вскоре после закрытия журнала «Природа и люди», по предложению Якова Исидоровича начал издаваться первый отечественный научно-популярный журнал «В мастерской природы», а сам Перельман вошел в состав редколлегии. Новое издание было призвано воспитывать у читателей любознательность и интерес к активному изучению природы, руководить их научной самодеятельностью в области естествознания, наполнять досуг полезными занятиями и образовательными увлечениями. Отметим, что среди его авторов были видные отечественные ученые: К.Э. Циолковский, Н.А. Морозов, Н.А. Рынин, А.Е. Ферсман и др. Более полутора сотен статей и заметок написал для журнала сам Яков Исидорович, проработавший в нем до 1929 г.

 

Сколько шкаликов в трех бочках?

Скажем теперь несколько слов о другом интересном опыте Я.И. Перельмана. В начале 20-х гг. прошлого века он написал серию брошюр, в которых пропагандировал декрет от 1918 г. о введении в стране новой метрической системы мер и весов и убеждал широкие массы в необходимости скорейшего перехода к ней. На простых примерах и задачах автор показывал преимущества и удобства использования (очевидные нам, но не малограмотным выходцам из простого народа – современникам Перельмана!) новых единиц измерения веса, длины, объема – килограмма, метра, литра и их производных перед устаревшими – пудом, аршином, четвериком и т.д.

 

Так, десять мер емкости: гарнец, четверик, осьмина, четверть (для сыпучих тел) и бочка, ведро, штоф, бутылка (винная и пивная), чарка, шкалик (для жидких тел) заменялись всего на две – литр и миллилитр.

 

Попробуйте-ка быстро подсчитать, сколько шкаликов содержится, к примеру, в трех бочках, если:

1 бочка = 40 ведер,
1 ведро = 10 штофов,
1 штоф = 2 пивных бутылки,
1 пивная бутылка = 5 чарок,
1 чарка = 2 шкалика.

 

Другое дело, когда вычисления делаются в литрах: задача решается в одно действие!

Опыт автора оказался успешным. Первая же брошюра серии – «Новые и старые меры. Метрические меры в обиходной жизни, их преимущества. Простейшие приемы перевода в русские», опубликованная в 1920 г., получила высокую оценку специалистов Главной Палаты Мер и Весов и выдержала пять изданий массовыми тиражами.

На ниве просвещения

Вообще начало 1920-х гг. отмечено в жизни Перельмана плодотворной научно-педагогической деятельностью и написанием по заданию Наркомпроса РСФСР учебных пособий по математике и физике для школы. Это был сложный период, когда ощущалась острая нужда в квалифицированных кадрах, а новых учебников, соответствующих времени и произошедшим в стране переменам, почти не было.

 

В своих пособиях Я.И. Перельман, учитывая специфику читательской аудитории, старался представить материал наглядно и доходчиво, сделать научные истины убедительными и в то же время легко запоминающимися. Этих же принципов он придерживался, преподавая в 1918...1923 гг. математику и физику в различных учебных заведениях. Приобретенный педагогический опыт вскоре очень пригодился Перельману как автору серии книг по занимательным наукам.

 

Среди его пособий по математике отметим «Новый задачник по геометрии», 1-е издание которого появилось в декабре 1922 г., а 2-е, значительно пополненное и составившее основу последующих изданий, – уже в сентябре 1923 г.

 

Вошедшие в сборник задачи весьма разнообразны. Наряду с хорошо известными учебными в него включены задачи исторические; на литературные сюжеты; посвященные любопытным научным фактам и т.п. (позже многие из них благополучно «перекочевали» в книги по занимательной математике). Каждый раздел завершает практическая работа: даны общий план ее проведения и указания для учителя. В зависимости от тематики в работу вошли задания, связанные с разного рода измерениями, наблюдениями, проверками, построениями чертежей и графиков, изготовлением приборов и моделей фигур и т.д. Предполагалось, что одна их часть будет выполняться в классе и дома, а другая – вне класса и во время экскурсий.

 

Главной особенностью пособия являлось обилие задач на применение геометрии в естествознании, технике и разных видах практической деятельности человека. В частности, в книге немало заданий, в которых требуется объяснить принцип работы какого-то прибора, либо то, как с его помощью выполнить необходимые измерения или построения. Некоторые задачи и сегодня можно встретить на страницах школьных учебников геометрии.

 

Для учителя математики немалый интерес представляют также задачи, сформулированные в том виде, в каком они возникли в реальной жизни (сам Перельман называл их реальными, «не переведенными на условный язык математических схем»). Вот несколько примеров из [6].

1. Квадратный пол измерили метром, но впоследствии обнаружилось, что метр, которым пользовались при обмере, на 1/5 см короче истинного. Как нужно изменить полученную ранее величину площади пола, чтобы результат был верен?

2. Очищено 6 кг картофеля. Средний поперечник картофелины 4 см, средняя толщина срезаемого слоя – 1 мм. Сколько приблизительно весит очищенный картофель?

Некоторые задачи не содержат конкретных данных и носят более отвлеченный характер, а их решение требуют общих рассуждений.

3. Два полных самовара, большой и малый, одинаковой формы, нагреты одинаково. Какой остынет скорее?

В другом издании есть аналогичная задача, но звучащая даже поинтереснее.

4. Взрослый и ребенок, одинаково одетые, стоят на морозе. Кому из них холоднее?

 

О необходимости использования такого рода задач в обучении математике говорят часто. Много ли толку в том, что ученик умеет «на бумаге» сравнивать объемы или площади поверхностей подобных фигур, если он не представляет, где и как использовать свои знания вне школы? Например, не может ответить на простенький житейский вопрос: какие апельсины выгоднее покупать – крупные или мелкие (при условии, что толщина кожуры у них одинаковая)? Если даже не видит, что во всех четырех случаях речь идет, в сущности, об одной и той же геометрической ситуации. И это несмотря на то, что ему вполне хватает познаний для этого.

 

Благодаря необычной формулировке реальные задачи не сразу удается «привязать» к конкретному теоретическому материалу*. Более того, при прочтении условия задачи, вроде последней (о взрослом и ребенке), у кого-то может возникнуть вопрос: какое вообще отношение она имеет к математике? Вот почему, приступая к решению, ученику необходимо для начала понять, какие знания для этого потребуются, и вспомнить, не приходилось ли уже встречаться с аналогичной задачей. Но разве не так мы сами поступаем в повседневной жизни, столкнувшись с какой-то проблемой? И не должны ли учить этому детей, привлекая примеры задач, в которых рассматриваются знакомые и понятные им практические, в том числе и житейские, ситуации?

 

* Как и ко времени его изучения. Так, если учитель захочет обсудить описанную Перельманом в задаче 4 ситуацию при рассмотрении свойств подобных тел, то сможет сам выбрать, на каком этапе озадачить ею учеников: мотивации изучения новой теоремы, ее применения или установления связи с другими теоремами. Многие ли задачи из учебника геометрии могут позволить это сделать?


Сам Перельман подчеркивал, что «умение прилагать свои математические познания на практике, за пределами тетради и классной доски, есть один из существенных элементов математического развития и должно воспитываться школой... Это может быть достигнуто систематическими упражнениями в решении задач с реальным содержанием» [6]. Для этого потребовалось пополнить ими уже существовавшие сборники задач, с чем Яков Исидорович прекрасно справился.

Остается лишь добавить, что по имеющемуся в книге предметному указателю можно получить представление о том, откуда черпался материал и каких вопросов он касался. Вот, например, список объектов на букву «Т» (рассматриваются в 60 из 828 задач):

  • Телега
  • Телескоп
  • Тело человеческое
  • Температура
  • Тень (Земли, Луны, Юпитера)
  • Термометр
  • Течение воды
  • Тиски параллельные
  • Токарное дело
  • Толстой Л., «Много ли человеку земли нужно»
  • Точильный станок
  • Труба водопроводная
  • Трубка стеклянная
  • Туман.

В жанре занимательной науки

Мое знакомство с сочинениями Перельмана состоялось еще в школе, классе в седьмом или восьмом. Первой книгой, попавшей мне в руки, была «Занимательная физика» в двух томах [5]. К тому времени она уже несколько лет простояла без дела на книжной полке и, быть может, долго еще ждала бы своего часа, если бы нам не задали готовиться к межпредметному уроку «Физика на уроках биологии»: нужно было найти физические объяснения некоторым наблюдаемым в природе явлениям.

 

В дальнейшем не раз приходилось обращаться к этой книге, до сих пор на ее страницах сохранились пометки карандашом. «Старое и новое о миражах», «Почему микроскоп увеличивает?», «Человеческий глаз под водой», «Как видят водолазы?», «Неопытные купальщики»... Должно быть, в то время мы изучали оптику: законы отражения и преломления света, принципы работы оптических приборов, физику зрения.

 

Позже библиотеку пополнили не менее известные сочинения Я.И. Перельмана: «Занимательная арифметика», «Живая математика», «Знаете ли вы физику?», «Занимательная астрономия» и другие с предисловиями автора и старыми, советских времен, иллюстрациями.

 

...А ведь первая книга Я.И. Перельмана – «Занимательная физика» вышла в свет в далеком 1913 г. и, как не странно, была издана не сразу. Работа над ней началась еще в 1908 г. и длилась почти два года. Издатель П.П. Сойкин, пролистав рукопись, поначалу усомнился. Разве может быть занимательной физика – наука строгая? Не замахнулся ли автор на освященные веками школьные традиции? Не ополчатся ли против него учителя физики и чиновники из Министерства просвещения? Тем не менее, Сойкин пообещал прочитать рукопись. Но окончательное решение об ее издании принял лишь два года спустя.

 

Опубликованная в 1913 г. книга быстро получила огромное читательское признание и похвальные рецензии, книгопродавцы наперебой заказывали допечатку тиража, а окрыленный успехом автор взялся написать ее продолжение. Уже в 1916 г. вышло 2-е издание «Занимательной физики», на этот раз в двух частях.

 

Этому труду, в каждом последующем издании выходившему обновленным и дополненным новыми примерами, было уготовано завидное долголетие. Так почти век тому назад было положено начало целой серии научно-популярных сочинений в жанре занимательной науки, не раз переиздававшихся и уже давно ставших классическими, по сути – визитной карточкой писателя Я.И. Перельмана, и в полной мере раскрывших его талант.

 

Для учителя математики наибольший интерес представляют четыре книги*:

«Занимательная геометрия» (1925);

«Занимательная арифметика» (1926);

«Занимательная математика» (1927);

«Занимательная алгебра» (1928).

  •  

* Все книги этой серии, в которую вошли также «Занимательная астрономия» (1929) и «Занимательная механика» (1930), впервые были опубликованы кооперативным издательством «Время» (1922...1934 гг.), выпускавшим в основном научно-популярную и художественную литературу.

 

Ни одна из них не нуждается в представлении. Отметим лишь, что все книги построены по единому замыслу и написаны в одном стиле. Каждая книга – не только кладезь полезных теоретических и практических сведений, любопытных исторических зарисовок и миниатюр, математических развлечений, но и своеобразный сборник занятных упражнений и задач-новелл на оригинальные сюжеты.

 

Сам Яков Исидорович подчеркивал, что его сочинения из серии «Занимательных наук» – не учебные руководства, а книги для вольного чтения. Их цель – собрать воедино и закрепить имеющиеся у читателей сведения по предмету и, что еще важнее, внушить им охоту и воспитать вкус к занятию наукой математикой [3].

 

А пополнить досуг юных математиков, в том числе и тех, кто успел уже почувствовать вкус к этой науке, были призваны другие перельмановские книги, создававшиеся в тот же период, что и основные произведения. Среди них наиболее известной является «Живая математика. Математические рассказы и головоломки» (1934), выдержавшая более десяти изданий.

 

Из других книг упомянем две:

«Для юных математиков. Первая сотня головоломок» (1925)*;

«Для юных математиков. Вторая сотня головоломок» (1925).

  •  

* Первоначально книга называлась «Веселые задачи. 101 головоломка для юных математиков» и вышла еще в 1916 г. Здесь речь идет о 3-м, переработанном автором издании.

 

Фактически это сборники занимательных задач, вопросов, опытов, игр, фокусов и т.п., как заимствованных из других сочинений этого жанра, так и придуманных самим Перельманом. Многие задачи в свое время предлагались читателям журналов «Природа и люди» и «В мастерской природы». По словам автора, цель книг – «дать материал для приятной умственной гимнастики, для тренировки сообразительности и находчивости» [2].

 

В сборниках содержатся задачи разного уровня сложности: от самых простых, адресованных тем, кто пока не начал всерьез изучать математику, до достаточно сложных, требующих кое-каких специальных знаний. Задачи собраны в разделы: «Искусное разрезание и сшивание», «Вес и взвешивание», «Десять задач о Земле и небе», «Неожиданные подсчеты» и др., внутри которых упорядочены по уровню сложности.

 

Несмотря на то, что некоторые задачи не назовешь «чисто математическими», автор включил их в книги как обладающие хорошим потенциалом для развития логики (некоторые головоломки, затруднительные положения), наблюдательности (обманы зрения), воображения и геометрической интуиции (игры со спичками, «Танграм», построение фигур одним росчерком).

 

Несомненно, указанные книги будут полезны не только школьнику, но и учителю математики.

 

Секреты мастера

Популяризацией науки задолго до Перельмана занимались многие авторы – ученые и литераторы; первые общедоступные сочинения такого рода появились еще в середине XVI в. Но Я.И. Перельман достиг в этом деле огромного мастерства, сумев точно «нащупать» его секреты и выработать собственный неповторимый стиль изложения. Когда однажды Перельмана спросили о предшественниках, тот ответил: я многому научился у них, но пишу не так, как они.

 

А все потому, что автор сохранил в себе способность удивляться и подмечать в обыденных вещах и явлениях то, чего не видит (а если и видит, то проходит мимо, не останавливаясь) большинство людей, и обладал редким даром увлекательно рассказывать об этом другим. Яркое и образное изложение, отточенный и ясный слог, неожиданные повороты мысли, проникновение в самую суть явлений, отсутствие каких бы то ни было назиданий, доверительная беседа с уважаемым читателем – все это составляющие особого перельмановского стиля.

 

Поставив перед собой однажды очень трудную задачу – сделать строгое научное изложение интересным, доступным и наглядным – Перельман прекрасно с ней справился*, памятуя, должно быть, об услышанном когда-то от Е.Н. Бунимовича высказывании Блеза Паскаля – «Предмет математики настолько серьезен, что полезно, не упуская случая, сделать его немного занимательным».

 

* Даже строгие критики сочинений Я.И. Перельмана не находили в них искажений научных фактов, зато признавали, что тот создал новый вид учебного пособия – «доступного миллионам людей, остроумного, доказательного, даже веселого и вместе с тем научающего» [1].

 

Яков Исидорович Перельман разработал собственную методику, позволившую ему в ясной и занятной форме знакомить читателя с интересными научными фактами. Некоторое представление о его взглядах можно составить, прочитав авторские предисловия к книгам. Более подробно он писал об этом в 1939 г. в статье «Что такое занимательная наука». В ней Перельман также раскрыл секрет популярности и неувядаемости своих книг и дал нам ключ к пониманию сути собственного творческого метода.

 

Характеризуя занимательную науку как одно из направлений в популяризации знаний, Я.И. Перельман отмечал, что развлекательный элемент в ней призван «забаву ставить на службу обучению». Она не берется популяризировать все на свете, а сосредотачивает внимание в первую очередь на основах науки и восполняет пробелы школьного образования. Дальнейшее назначение занимательной науки состоит в том, чтобы углубить и оживить уже имеющиеся у учащихся знания, научить сознательно распоряжаться ими и побудить к разностороннему их применению. Но разве не об этом так много говорят и пишут современные методисты? Не к этому ли призывают стремиться учителя математики?

 

В сущности, специфика жанра занимательной науки, а также работы самого автора-популяризатора отражена в ответах Перельмана на следующие ключевые вопросы.

 

Кунсткамера занимательных наук

Рассказывая о Якове Исидоровиче Перельмане, нельзя не упомянуть еще об одном интересном его начинании, о замечательном детище мастера – «Доме занимательной науки», который открылся в Ленинграде 15 октября 1935 г. Так назывался культурно-просветительский центр, созданный по инициативе Перельмана с целью пропаганды естественно-научных и технических знаний. Фактически это была попытка «овеществления» занимательной науки и создания ее своеобразной кунсткамеры*.

 

* Прототипом «Дома» послужил «Павильон занимательной науки», в котором размещалось всего около 20 экспонатов. «Павильон» распахнул двери для посетителей летом 1934 г. Успех экспозиции был велик: только за первый месяц здесь побывало более 30 тысяч человек. А уже осенью началось сооружение стендов и изготовление оборудования залов будущего «Дома занимательной науки».

 

В четырех отделах: астрономии, математики, физики и географии располагалось несколько сотен различных экспонатов (многие – действующие), макетов, приборов, схем и т.п. К сожалению, все они погибли во время блокады, сохранились лишь описания некоторых экспонатов.

 

Так вот, этот уникальный в своем роде музей очень быстро стал любимым местом ленинградских школьников, а книга отзывов была полна восторженных записей юных посетителей*. И совсем неудивительно!

 

* Кстати, даже она служила экспонатом. Когда посетитель садился за стол, желая написать отзыв, книга сама раскрывалась перед ним, а когда вставал – сама захлопывалась. Чистая физика, и никаких фокусов!

 

Во-первых, там ребят в увлекательной форме знакомили с достижениями науки и техники, о которых упоминал Перельман. Большинство выставленных в этом центре экспонатов словно сошли со страниц его книг и обрели самостоятельное существование. Более того, со многими экспонатами дети встречались в школе: слышали о них от учителя или читали в учебнике. Вот только почему-то учитель рассказывал иначе, и в книге было написано совсем по-другому...

 

Во-вторых, в залах «Дома» не было табличек с предупреждениями вроде «Руками не трогать!», напротив, надписи гласили «Трогайте!». Как-то один из сотрудников заведения посетовал: «От рук школьников экспонаты часто выходят из строя!» Перельман утешил его: «Это же очень хорошо, что ломают! Стало быть, интерес к экспонату не угасает. Если перестанут ломать, значит, он перестал впечатлять. Делайте экспонаты рукоупорными, вот и все!»

 

В-третьих, экскурсовод часто задавал школьникам разные замысловатые вопросы или предлагал самим объяснить какое-то явление. А зал математики вообще был превращен в поле для самостоятельной работы. В нем размещалось около 80 крупных экспонатов, более 100 озадачивавших посетителей математических игр, головоломок, приборов и таблиц. Заглянем в зал хотя бы на пару минут.

 

Входом в него служила дверь, оформленная в виде переплета знаменитой «Арифметики» Л. Магницкого. Ряд стендов был посвящен известным математическим задачам. Так, сразу за входной дверью располагалось красочное панно с иллюстрацией к древнеиндусской задаче о лотосе («Над озером тихим, с полфута над водой высился лотоса цвет...») – озеро, лотосы, рыбак в лодке, простирающий руку к цветку... Тут же приводилось ее геометрическое решение.

 

По всему залу размещались «отгадчики», которые после несложных манипуляций могли правильно назвать ваше имя, возраст и даже фамилию любимого писателя. Были здесь и экспонаты «с подвохом». Например, на столе стояли в равновесии весы: на одной чашке лежал кирпич, а на другой – полкирпича и килограммовая гиря. Рядом красовалась табличка с надписью «Кирпич весит килограмм и еще полкирпича. Сколько весит кирпич?». Прочитав вопрос, многие посетители, не задумываясь, восклицали: «Полтора килограмма!» И, конечно, ошибались.

 

А какой удивительный потолок был в этом зале! Темно-синего цвета, весь усыпанный небольшими желтыми кружками, а означал он... один миллион – наглядный и осязаемый, состоящий из отдельных единиц (кружков). Или вот совершенно иная, не менее оригинальная, иллюстрация миллиона. На одном из стендов висел увеличенный листок календаря с датой 15 октября 1935 г., надпись рядом гласила – «От начала нашей эры до открытия Дома занимательной науки не прошло еще одного миллиона дней». Впечатляет! Как и остальные неожиданные иллюстрации к числам-великанам и числам-карликам из «Занимательной арифметики».

 

Под потолком тянулся гипсовый фриз из первых 707 цифр, входящих в запись числа π. Тут же на полу лежали разлинованные квадратные листы картона. Школьники с завидным упорством бросали на них иголки, подсчитывали количество пересечений иголок с линиями на картоне, делили на него число бросков и получали в частном число π. Вот так интересно проходило знакомство со знаменитой задачей Жоржа Бюффона.

 

И подобных достопримечательностей в зале математики были десятки! Экспозиция отлично справлялась со своей задачей: скучная, по мнению многих, наука приобретала здесь все новых и новых почитателей.

 

Согласитесь, какой учитель отказался бы хоть раз отвести учеников на экскурсию в такое удивительное место? Надо признать, что даже современные компьютерные технологии при всех возможностях (наглядности, динамичности и т.п.) и простоте в использовании пока не в состоянии заменить живого и непосредственного общения ребят с математикой.

 

Можно лишь догадываться, как выглядел бы «Дом занимательной науки» XXI века, с какими новейшими научными достижениями и технологиями и на каком высоком техническом уровне знакомил бы современных школьников... И ученым-математикам было бы, о чем им рассказать и что показать. Несомненно, ценнейший опыт Я.И. Перельмана в области «занимательного образования» и в решении «вечно актуальной» проблемы формирования у школьников познавательного интереса, будучи проанализирован и осовременен, принес бы ощутимую пользу еще ни одному поколению учителей.

 

Однако закончим наш рассказ. Чем же занимался в «Доме занимательной науки» сам Перельман?

 

Во-первых, он был бессменным научным руководителем центра. Вскоре после открытия сотрудники «Дома» стали «экспортировать» занимательную науку: помогали устраивать аналогичные уголки в районных домах пионеров, читали лекции в школах, воинских частях и на предприятиях. А еще в самом центре работало несколько десятков кружков, регулярно проводились олимпиады, конкурсы и диспуты.

Во-вторых, дважды в неделю Перельман принимал посетителей, приходивших за консультацией по самым разным вопросам. Кто только не переступал порог его кабинета: рабочие, изобретатели, врачи, учителя, военные, артисты... и, конечно, школьники!

 

В-третьих, Яков Исидорович не изменил своей любимой профессии: он был составителем и редактором серии научно-популярных брошюр, выпускавшихся «Домом» и служивших дополнением основной экспозиции. В серию вошли, в частности, давно ставшие библиографической редкостью книжки:

 

«Дважды два – пять! Математические софизмы» (1939);

«Алгебра на клетчатой бумаге» (1940);

«Магические квадраты» (1940);

«Квадратура круга» (1941);

«Быстрый счет. Тридцать простых приемов устного счета» (1941) и др.

  •  

Всего было издано 30 брошюр (карманного формата, по 10...16 страниц) тиражом от 30 до 200 тысяч каждая.

Остается заметить, что за шесть лет существования центр посетили более полумиллиона человек.

«Уважаемый профессор Перельман!»

И наконец, добавим еще один штрих к портрету мастера, бесконечно преданного любимому делу и своему читателю.

 

Как известно, Яков Исидорович Перельман не сделал никаких научных открытий или изобретений, не имел каких-либо ученых степеней и званий. Так ведь не в них писательское счастье, не они приносят автору известность, читательскую любовь и благодарность! За высокий профессионализм и верность Перельмана науке, за умение дарить людям радость от общения с ней этого человека уважали и ценили и ученые мужи, и простые рабочие.

 

Обычно в предисловии к своим книгам Яков Исидорович указывал домашний адрес, на который мог прислать письмо любой читатель. Ежемесячно Перельман получал десятки писем с вопросами от людей самого разного возраста и рода деятельности, а нередко с приглашениями выступить перед трудящимися – от коллективов различных предприятий. И вот что интересно: обращаясь к автору, читатели часто называли его не иначе как «профессор Перельман». В их глазах тот давно заслужил это почетное звание.

 

На какие только вопросы не приходилось отвечать Перельману! Так, обыкновенный школьник интересовался принципами реактивного движения и устройством ракеты К.Э. Циолковского. Хирурги просили сообщить, какая марля быстрее останавливает кровотечение из ран: с мелкой сеткой или с крупной? Автор научного труда по гидравлике консультировался о причинах шумов в трубопроводе. А одна домохозяйка непременно хотела знать, как правильно замазывать окна на зиму – обе рамы или одну? И каждый из них считал Перельмана знатоком в интересовавшем их деле и доверял ему как большому специалисту.

 

Однажды на вопрос, не опасается ли он потока читательских писем, Яков Исидорович ответил: «Я жду этого потока! Плохо, очень плохо, если он иссякнет. Стало быть, меня перестали читать... Это было бы ужасно!» Время показало, что опасения «профессора Перельмана» были совершенно напрасными. Его читали, читают и еще долго будут читать!

Литература:

  1. Мишкевич Г.И. Доктор занимательных наук: Жизнь и творчество Якова Исидоровича Перельмана. – М.: Знание, 1986.
  2. Перельман Я.И. Веселые задачи. – М.: Астрель – АСТ – Транзиткнига, 2005.
  3. Перельман Я.И. Занимательная алгебра. – Д.: ВАП, 1994.
  4. Перельман Я.И. Занимательная арифметика. – М.: Триада – Литера, 1994.
  5. Перельман Я.И. Занимательная физика: В 2-х кн. Кн. 1. – 22-е изд., стер. – М.: Наука, 1986.
  6. Перельман Я.И. Новый задачник по геометрии. – 4-е изд. – М.–Л., ГосИздат, 1925.

Пикуль

Валентин Саввич Пикуль родился 13 июня 1928 года в Ленинграде в семье военного.

  

Савва Михайлович Пикуль в молодости был призван на Балтийский флот, где служил матросом на миноносце «Фридрих Энгельс». После службы остался в Ленинграде, работал на фабрике «Скороход», окончил экономический институт и стал военным инженером-корабельщиком на судостроительном заводе. Мать писателя - Мария Константиновна была из крестьян Псковской губернии.

 

В 1940 году семья переехала из Ленинграда в город Молотовск (ныне Северодвинск), куда отца Валентина Пикуля направили на работу. Там Валентин Пикуль занимался в Доме пионеров в кружке «Юный моряк».

 

В 1941 году Валентин Пикуль сдал экзамен за пятый класс и поехал на каникулы к бабушке в Ленинград. Из-за начавшейся войны вернуться до осени не удалось. Матери с сыном пришлось пережить первую блокадную зиму в Ленинграде.

 

Отец с декабря 1941 года стал батальонным комиссаром Беломорской военной флотилии и переехал в Архангельск. Валентину с матерью пришлось испытать все ужасы блокады зимой 1941 года.

 

В 1942 году Валентину с матерью удалось выехать одним из эшелонов из Ленинграда по «Дороге жизни». Проявился железный характер Валентина. Он мечтал стать юнгой, плавать по морям и бить фашистов. Мать, настрадавшаяся в Ленинграде, не отпускала его от себя, требовала, чтобы он учился в обычной школе и думать не смел ни о какой войне. Тринадцатилетний Валентин сбежал от матери и сам, один добрался до Соловков, где его приняли в школу юнг.
 
Он окончил учебу в 1943 году – вскоре после того, как отец его погиб под Сталинградом. Валентин получил специальность рулевого-сигнальщика и был направлен на военный эсминец «Грозный». На «Грозном» Валентин Пикуль прослужил до конца войны, а после победы был направлен для продолжения учебы в Ленинградское Военно-морское училище. Откуда его вскоре отчислили за неуспеваемость. Работал начальником отдела в водолазном отряде, потом в пожарной части.

 

В воспоминаниях Валентин Саввич ссылался на свои пять классов школы и недостаточную подготовку к серьезной учебе. Но в то же время он осознал в себе тягу к творчеству. Юный Пикуль решил сменить профессию: из моряка переквалифицироваться в литераторы.

 

Пикуль поступил вольным слушателем в литературный кружок, которым руководила В.Кетлинская. Он начал посещать объединение молодых писателей, которым руководил В. А. Рождественский.

 

В это время Пикуль подружился с писателями В.Курочкиным и В.Конецким. За эту дружбу знакомые прозвали их «три мушкетера».

 

В 1947 году Пикулю впервые удалось напечататься в периодике - это был познавательный материал о женьшене. Тогда же Пикуль задумал свой первый роман под названием «Курс на Солнце». До этого он прочитал книгу о миноносцах Северного флота, которая возмутила его своей скучностью, и он решил написать об этом правдивее и лучше. Однако даже после трех вариантов повести он остался ими неудовлетворен, и собственноручно уничтожил рукопись. Фрагменты повести успели опубликоваться в выходившей тогда в Таллине флотской газете «На вахте».

 

Первый роман Пикуля вышел в 1954 году. Он назывался «Океанский патруль» и рассказывал о борьбе с немцами в Белом море во время Великой отечественной войны. Роман имел большой успех, и Пикуль был за него принят в Союз писателей СССР. Однако сам автор позже говорил, что этот роман - пример того, как не надо писать романы.

 
Валентин Саввич, был трижды женат. В архивах Союза писателей СССР хранится автобиография Пикуля, где, есть запись: «Состою в юридическом браке. Жена – Чудакова (Пикуль) Зоя Борисовна, 1927 года рождения».

 
Они встретились случайно, в очереди в кассу за билетами в кино. Пикулю было семнадцать лет, Зоя чуть старше. Шел 1946 год, только что закончилась война. Постоянной работы Валентин не имел, он перебивался случайными заработками, большую часть времени отдавая литературному кружку и своему первому крупному литературному произведению. Но Зоя беременна, и влюбленным пришлось расписаться. Родилась дочка.

 

Пикулю хотелось писать о прошлом России, о непростой истории морского флота. Он  занимался самообразованием: часами просиживал в библиотеках, изучал документы, делал заметки. Это было интересно, но занимало много времени. Ни молодая жена, ни теща, у которой жили супруги, не хотели смириться с его увлеченностью. Теща сказала, что она способна прокормить дочь, внучку и себя, а вот зятя-бездельника кормить не собирается. Валентин ушел из семьи.

 
Как и большинство творческих людей, Пикуль оказался не приспособлен к самостоятельной жизни. Бытовые проблемы представлялись нерешаемыми и отнимали время. Пикуль продолжал писать. Его произведения издавали в сборниках и журналах, на гонорары можно было жить. Роман «Океанский патруль» принес ему первый настоящий успех и позволил вступить в Союз писателей СССР.

 

Но часто отдаться работе сполна не получалось. Валентин был широкой души человеком и считал, что друзей нужно кормить досыта и поить допьяна. Деньги быстро испарялись, а вместе с ними и друзья – до следующего гонорара. Так что, несмотря на частые публикации, жил Пикуль бедно. Если от «празднований» с друзьями оставались деньги – он тратил их на книги, причем в основном букинистические: только из них можно было узнать правду о прошлом России. Иногда сидел голодный, но с очередным дорогим фолиантом в руках.

 
Когда к нему переехала мать, мало что изменилось: справиться с друзьями она не сумела. Но однажды Пикуль повстречал свою вторую жену, Веронику Феликсовну Чугунову. Они познакомились в 1956 году. Валентин Саввич был знаком с братом Вероники, Севером Гансовским, начинающим литератором, и тот однажды пригласил его к себе домой. Вероника была старше Валентина почти на десять лет, недавно проводила сына в армию, и считала себя чуть ли не старухой. Но Пикуль влюбился с первого взгляда. Много лет спустя Валентин Саввич рассказывал сыну Вероники, Андрею Чугунову, о том, как ухаживал за его матерью: «Твоя мать гоняла меня, как какого-то паршивца. Я взял ее измором и хитростью».

 
23 марта 1958 года Пикуль пришел поздравить Веронику с днем рождения сына и предложил съездить погулять за город. Когда она вышла переодеться – выкрал ее паспорт. Поехали в Зеленогорск, на Карельский перешеек. Там Валентин Саввич незаметно подвел возлюбленную к бюро загс. «Зайдем?» Вероника, смеясь, согласилась. Вошли. Шутка продолжалась: «Мы хотим зарегистрироваться». – «Давайте паспорта». – «Когда твоя мать увидела, что я достаю из кармана ее паспорт, она в растерянности согласилась стать моей женой, – рассказывал Валентин Саввич. – Так все и началось».

 
Вероника Феликсовна стала для Пикуля не просто женой, но еще другом, помощницей, первой читательницей его романов и первым критиком. «Вероника поверила в меня и каким-то шестым чувством (недаром в ее жилах текла и цыганская кровь!) поняла, что из меня что-то получится, – написал Валентин Саввич в своей автобиографии «Ночной полет». – Она, решившись на этот отчаянный шаг, взяла на себя все жизненные заботы, чтобы я мог писать, ничем не отвлекаясь. Сейчас я уже не представляю, как бы я мог работать, если бы рядом со мною не было Вероники. Я ведь недаром посвятил ей свой двухтомник «Слово и дело», самый сложный роман, самый трудный».

 
Вероника попыталась оградить его от собутыльников, но это оказалось сложно. Чувствуя, что ей не справиться, Вероника – которую друзья Пикуля насмешливо прозвали «Железная Феликсовна» – отважилась на серьезный шаг: она решила увезти мужа из Ленинграда. К тому же в Риге, где Вероника жила после войны, появилась возможность получить вполне приличную двухкомнатную квартирку, тогда как в Ленинграде семья ютилась в крохотной мансарде. Это стало решающим пунктом: Валентину не хватало места для книг и для творческого уединения.

 
Обмен состоялся в 1962 году. Супруги уехали в Ригу, рассчитывая, что проживут там года три, а остались на всю жизнь. На переезд были потрачены все имевшиеся деньги. На новом месте семья долгое время едва сводила концы с концами, жили в долг, питались одной гречкой. Но зато Валентин Саввич полностью отдавал себя работе.

 

Первый исторический роман Пикуля под названием "Баязет" вышел в свет в 1961 году. Вслед за этим романом, хорошо принятом критиками и читателями, последовали и другие - сначала "Париж на три часа" (1962г.), затем - "На задворках великой империи" (1964г.), далее "Из тупика" (1968г.) и "Реквием каравану PQ-17" и т.п. Триумфальный успех ждал роман "Пером и шпагой", опубликованный в московском журнале "Звезда" в 1971 году. После выхода номера с романом писателя Пикуль проснулся знаменитым.

 

В середине 60-х писатель начал создавать свой уникальный исторический архив. Чтобы как-то упорядочить почерпнутую из книг информацию, он на каждого исторического деятеля заводил собственную карточку, в которой отмечал основные вехи его жизни, а также перечислял источники, где об этом человеке можно было почитать подробнее. Пикуль не начинал писать до тех пор, пока не узнавал о своих персонажах все.

 
Его часто сравнивали с Александром Дюма, но, в отличие от автора «Трех мушкетеров», Пикуль скрупулезно исследовал истории, опираясь чаще всего на подлинные исторические документы того времени, о котором писал. В каждом его романе чувствуются любовь к России. Власти не любили Пикуля за его «неправильный патриотизм». В те годы принято было считать, что все хорошее в истории России началось после революции 1917 года, а тем, что было прежде, гордиться нельзя и незачем. И более того – русского народа нет, есть советский народ, совершенно новый этнос, жаждущий избавиться от гнета позорного прошлого. А Пикуль воспевал былое величие Российской империи, что ужасно раздражало «вышестоящие инстанции».

 

Окончив пять классов средней школы, Пикуль обладал обширными знаниями. Вероника Феликсовна переносила нападки на мужа тяжелее, чем даже он сам. Первый инфаркт у нее случился еще в 1968 году, второй – в середине семидесятых. Валентин Саввич увлеченно работал, а Вероника не жаловалась, принимала его гостей, общалась с издателями, таскала из магазина тяжелые сумки с едой. Она заболела. Валентин Саввич трудно переживал болезнь жены. Он не мог работать, очередной роман не был дописан. В то же время срочно нужны были деньги на лечение Вероники – и Пикуль разрешил опубликовать в журнале «Наш современник» недоработанный роман «У последней черты». На него обрушилась критика, обвиняя теперь еще и в антисемитизме.

 
Вероники не стало в феврале 1980 года. Валентин Саввич очень страдал. Ему казалось, что и его жизнь закончена, что без Вероники он не сможет ничего. Он перестал писать. Снова начал злоупотреблять алкоголем.

 
Третьей женой Валентина Саввича стала сотрудница библиотеки, где он брал книги, – Антонина Ильинична. Они были знакомы давно. Пикуль заказывал книги на дом, и Антонина Ильинична приносила их. В тот день пришла книга, которую писатель долго ждал, и Антонина Ильинична позвонила ему, чтобы сообщить об этом. Тот попросил в очередной раз привезти книгу ему домой. К приезду Антонины Ильиничны он накрыл праздничный стол, поставил бутылку шампанского и после недолгой беседы вдруг предложил ей стать его женой. Случилось это 25 марта 1980 года. Как раз исполнялось сорок дней со дня смерти Вероники. «Я хочу, чтобы ты полюбила меня, пусть не сразу, но сейчас мне одиноко, тоскливо и тяжело. Верь мне, я никогда тебя не обману...» – сказал он ей. Антонина Ильинична была преданной поклонницей творчества Пикуля. Она приняла эстафету от его умершей жены.

 

Из-под пера писателя вышли такие по-настоящему замечательные романы, как «Фаворит», «Каторга», «Три возраста Окини-Сан». Всего за сорок лет литературной деятельности Валентин Пикуль создал более 30 романов и повестей. Он торопился работать без выходных и без отпусков.

 

По утверждениям родственников и знакомых, Пикуля часто преследовали угрозами, а после опубликования романа «Нечистая сила» он был жестоко избит. После публикации исторического романа “У последней черты” (“Нечистая сила”) за Пикулем был установлен негласный надзор по личному распоряжению  Суслова.

 

Последний роман, над которым работал Пикуль до последних дней - «Барбаросса», посвященный событиям Второй мировой войны. Он планировал написать два тома. Закончив работу над первым томом, Пикуль рассчитывал перейти к написанию книги «Когда короли были молоды» (о событиях XVIII века), а затем создать второй том «Барбароссы». Однако он успел написать лишь большую часть первого тома романа «Барбаросса», во время работы над которым скончался.

 

Также он вынашивал замысел романа «Аракчеевщина», к которому уже собрал весь материал.

 

В замыслах остались романы о балерине Анне Павловой - «Прима»; о художнике Михаиле Врубеле - «Демон поверженный»; о старшей сестре Петра I - Софье - «Царь-баба».

 

Общий тираж книг при жизни писателя (исключая журналы и зарубежные издания) составил  20 миллионов экземпляров.

 

Рассказывает Антонина Пикуль:

 

– Не могу сказать, что я помогала ему в работе. Искала нужные источники, иногда переводила с немецкого, была его первым читателем и критиком, а когда у мужа упало зрение, вычитывала гранки и верстки. Работал Валентин Саввич по ночам, с 11 до 6–7 утра, а я – днем. Ел раз в день, говорил: «На сытый желудок много не напишешь». В быту был неприхотлив. Когда пыталась много всего наготовить, говорил: «Не хочу, чтобы ты стояла у плиты». Он и сам прекрасно готовил. Бывает, прихожу с работы – стол уже накрыт.

 

Со мной он всегда был добрым, а вот другие часто говорили о нем: «Характер – не сахар». В молодости Пикуль хлебнул горя, поэтому многим помогал – старушкам, церкви. Одну премию отдал пострадавшим от землетрясения в Спитаке, вторую – на лечение воинов-интернационалистов.

 

А еще он был очень одиноким. Друзей по литературному цеху не имел, пробивал себе дорогу сам, общественной работой не занимался. Его не жаловали в верхах. После выхода «Нечистой силы» мужа избили, обвинив в антисемитизме.

 

Покинуть родной Ленинград, где остались друзья – военные моряки, Пикуля вынудили разные обстоятельства.

 

Его первая жена, Вероника Феликсовна, всегда хотела сюда переехать – у нее в Риге остались подруги, она воевала на территории Латвии. Вторая причина переезда – в Союзе писателей к Пикулю плохо относились после романа «Из тупика». Там одним из главных героев был адмирал Кетлинский (в романе он фигурирует под фамилией Ветлинский). А его дочь, Вера Казимировна Кетлинская, руководила писательской организацией в Ленинграде. Пикуль попросил квартиру – ему не дали. Писатель с женой ютились в одной комнате коммуналки. Они уезжали в Ригу года на три-четыре, чтобы встать на ноги, а получилось – навсегда.

 

Третья причина – Вероника, как умная женщина, решила, по всей видимости, отколоть его от компании. Он ведь не был пай-мальчиком в юности. Когда поженились, у Вероники были проблемы с мужем. Теплая компания образовалась: Конецкий, Курочкин и Пикуль – их звали три мушкетера.

 

Начиная с 83-го года Валентин Саввич не взял в рот ни капли спиртного. После того как утонул мой сын от первого брака, встал передо мной на колени и сказал: «Все, свою цистерну выпил, а в чужую заглядывать не хочу».

 

Слово свое Пикуль сдержал. А вот курил до последнего.

 

С возрастом в компании писателя уже не тянуло. Он говорил, что его лучший друг – собака-дворняжка, которую звали Гришкой в честь Распутина.

 

Детей от двух последних браков у романиста не было. Никогда не жалел об этом, но когда дочь Антонины Ильиничны родила, попросил: «Назовите внука Валентином». Дочь от первого брака - Ирина, стала инженером-кораблестроителем.

 

Умер писатель от острой сердечной недостаточности. На боли никогда не жаловался, лечиться не любил, лекарств не принимал. 12 июля ему сделали кардиограмму – все было нормально, а 16-го – Валентина Саввича не стало.

 
Он умер 16 июля 1990 года. Ему было шестьдесят два года.

 

Романы:

 

Баязет (1961)
Пером и шпагой
Битва железных канцлеров
Моонзунд
Честь имею
Каторга
Богатство
Псы господни (неокончен)
Океанский патруль
На задворках великой империи
Фаворит
Слово и дело (1961—1971)
Из тупика
Крейсера
Три возраста Окини-сан
Нечистая сила
Каждому свое
Париж на три часа
Ступай и не греши
Реквием каравану PQ-17
Мальчики с бантиками (автобиографический)
Морские миниатюры
Ночной полет
Аракчеевщина (неокончен)
Площадь павших борцов (неокончен)

 

Андрей Гончаров, "Чтобы помнили"






Понтрягин Л.С.

Биография Льва Семеновича Понтрягина является живым примером вдохновенного труда, несгибаемой воли, железного упорства и могущества человека. Сын конторского работника, он рано приобщился к труду. Будучи учеником 6-го класса, Л. С. Понтрягин от взрыва примуса потерял зрение на оба глаза. Но и слепым он продолжал учиться. Математика давалась ему легко, куда легче музыки, которой он пробовал заниматься. Уже в 8-м классе он завершил школьный курс математики и приступил к изучению высшей математики.

В 1925 году Л. С. Понтрягин успешно окончил среднюю школу и поступил учиться в Московский университет на физико-математический факультет. В 1927 году профессор П. С. Александров привлек Понтрягина к занятиям в научном (топологическом) семинаре.

 

Л. С. Понтрягину исполнился 21 год, когда он окончил Московский университет; 23 лет он закончил аспирантуру и стал читать лекции в университете, где раньше учился; 27 лет Л. С. Понтрягин получил ученую степень доктора физико-математических наук и ученое звание профессора. На 31-м году жизни за свои выдающиеся заслуги в области науки Л. С. Понтрягин избирается членом-корреспондентом Академии наук СССР. Теперь Л. С. Понтрягин — действительный член Академии.

 

Л. С. Понтрягину принадлежит ряд замечательных открытий, причем сформулированный им так называемый общий топологический закон двойственности носит название «закона Понтрягина».

 

Его книга «Непрерывные группы», за которую он получил Государственную премию в 1941 году, нашла всеобщее признание и является образцом в мировой математической литературе.

 

В 1962 году за разработку математических методов в экономике, согласно которым максимум результата получается при минимальных затратах (оптимальные управления), академик Л. С. Понтрягин вместе с учеными В. Г. Болтянским, Р. В. Гамкрелидзе и Е. Ф. Мищенко получил Ленинскую премию. Под руководством Л. С. Понтрягина создана новая область математики — теория оптимальных процессов. Эта теория нашла широкое признание математиков всего мира. Как у нас, так и за рубежом появились сотни статей, авторы которых пользуются расчетными формулами Понтрягина и установленными им принципами.

 

С помощью новой теории академика Понтрягина ученые рассчитывают оптимальные программы расхода топлива, находят наивыгоднейшие схемы электропривода и т. д.

«Л. С. Понтрягин, уже ранее зарекомендовавший себя несколькими блестящими работами... выступает как ученый, создавший свое собственное направление в математике и являющийся в настоящее время бесспорно самым крупным (в международном масштабе) представителем так называемой топологической алгебры, т. е. совокупности вопросов, пограничных между алгеброй и топологией».

 

Понтрягин написал подробные мемуары, в которых дал оценки многим учёным и событиям, свидетелем и участником которых он был, в частности, кампании против Н. Н. Лузина.

 

Умер Понтрягин Л.С. 3 мая 1988 г.